Я обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и тут же оказалась в плотном кольце рук, даже слишком плотном. Мне понадобилась всего секунда, чтобы поднять глаза и увидеть в его взгляде загнанного зверя. Я не понимала, какие страхи так терзают его, но боялась своими вопросами разорвать тонкую ниточку, образовавшуюся между нами. Она была такой тонкой, словно паутинкой, но, в отличии от паучьего изделия, не была настолько прочной. Я очень боялась ее повредить.
— И еще… — он внезапно отстранился от меня и достал какую-то черную веревочку из кармана. — Я хочу, чтобы мой амулет был у тебя.
Я посмотрела на его протянутую ладонь. В ней оказался обыкновенный камень, выточенный в идеально ровный треугольник, и нитка, продетая в дырочку у основания камня.
— Он твой. Я хочу, чтобы у тебя всегда была часть меня.
Я, сдерживая слезы кивнула. Он надел амулет на меня. На самом деле камень не оказался таким тяжелым, оне был сделан явно не из настоящего камня, а из какого-то другого материала. Джексон снова крепко обнял меня. Так крепко, что из меня словно вышибло весь воздух. Я, выпустив руку из его объятий, медленно погладила его по щеке. И снова сердце защемило, защемило так сильно, что даже глаза начало застилать слезами. Его губы накрыли мои, и я полностью растворилась в чувстве покоя.
Я даже не заметила, как оказалась на чем-то мягком и невесомом. Я оторвалась от губ юноши, и поняла, что мы оказались в шалаше, на мягком, устеленном многочисленными пледами полу. Осознав, что Джексон навис надо мной, я неожиданно для себя вскочила, и ударилась лбом о его лоб так, что звезды замаячили перед глазами.
— Что-то не так? — несколько удивленно произнес парень, он отодвинулся, давая тем самым желанное пространство.
Я, подавляя странную тошноту и легкий туман, приподнялась на локтях и неуверенно взглянула на него.
— Ты, что собирался меня соблазнить? — этим вопросом я застала его врасплох.
Джексон, стараясь скрыть смущение, почесал затылок и на секунду отвел взгляд, а затем устремил на меня взгляд.
— А ты этого бы хотела? — тихо ответил он вопросом на вопрос.
Его очередь вводить меня в ступор.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но я знаю, чего хочу…
Я медленно приблизилась к нему. Наши колени соприкасались, взгляды встретились. Между нами сейчас можно было жарить яичницу — настолько накалилась обстановка.
— И чего же ты хочешь? — тихо спросил он, слегка дрогнувшим голосом.
Я улыбнулась, все еще глядя ему в глаза.
На самом деле я хотела многого. Я хотела знать все о нем. Абсолютно все, каждую деталь.
Кого я обманывала, когда утверждала, что без знания нам было лишь проще? Кого я пыталась убедить, что у всех должны быть тайны, и что не следует лезть в чужие жизни? Я была готова костьми лечь, лишь бы узнать все то, во что он меня еще не успел посвятить, но я произнесла лишь одно слово:
— Тебя.
Наступила секундная тишина, растянувшая, казалось, на целый год. Это и была моя секунда признания. Я позволила ему узнать хотя бы частичку моего сердца и надеялась, что он позволит мне заглянуть в его. Его идеальное лицо озарилось улыбкой. Он не теряя ни минуты обхватил мое лицо ладонями и прижался к моему лбу своим.
— Я хочу быть частью твоей жизни. Частью, которую ты будешь помнить, даже когда я… — он резко замолчал, но не стал отстраняться.
— Когда ты, что?.. — спросила я, но ответа не последовало.
Он поцеловал меня, и весь мир пошел кругом. Этот поцелуй не был похож на наши прежние поцелуи — на этот раз это были не тихие, приветливые волны, это был настоящий шторм. Всепоглощающий и бурный, он захватывал меня все сильнее, и я начинала терять голову.
Когда мы снова оказались на полу и руки Джексона коснулись кромки футболки. Я напряглась. Я посмотрела ему в глаза и встретилась с его затуманенным взглядом.
— Что?
Я собралась с мыслями и сглотнула.
— Там… — я пыталась отойти от опьянения. — Шрам. Он ужасный. Я предупредила, чтобы ты знал заранее.
— Ты не поняла, — с ухмылкой произнес он. — Никакой шрам не сможет изменить того, что я к тебе чувствую…
Он одним только рывком помог мне избавиться от футболки, и, хоть я и была в лифчике, почувствовала себя голой. Парень оглядывал меня и нежно провел пальцем по длинной черте шрама. Начиная от основания грудной клетки и заканчивая на коже чуть выше пупка. Я ненавидела этот изъян с того времени, как он у меня появился. Кожа тут же покрылась мурашками, а дыхание усилилось.
Джексон снова поцеловал меня бесконечно долгим поцелуем, а затем прошептал:
— Ты не поняла, что я люблю каждый твой изъян, — но я была снова в неизвестном тумане, поэтому уверена, что его слова мне лишь померещились.
***
Я резко очнулась ото сна и инстинктивно схватилась за камень, по-прежнему висящий на моей шее. Когда поняла, что это снова мне лишь приснилось, провела ладонью по лицу, приводя себя в порядок.
