С речью все было проще. Несколько приятных и обнадеживающих слов, парочка восхищений и благодарность народу — вот и все. Это было гораздо проще, чем думала принцесса. Хотя, вполне ожидаемо, что она ничего не сделала — что если она сбрасывает всю свою работу на бедных горничных? Что ж, тогда им явно не позавидуешь.
Откинувшись на спинку стула, я окинула комнату принцессы взглядом. Довольно простенько. Во всяком случае повсюду не были разбросаны колье и диадемы. Хотя чего я ожидала? Во дворце работает армия горничных. А у принцессы и вовсе четыре личных служанки.
Судя по словам принцессы, здесь она собиралась появиться не скоро, поэтому я решила осмотреть комнату. Встав со стула, я шагнула в сторону крупного зеркала. К деревянной раме были приклеены фотографии.
«Как по-девичьи.» — я закатила глаза, но тут же одернула себя.
Некоторое время назад у меня тоже была обклеенная кайма. Странные привычки. На тех фотографиях были запечатлены дорогие мне люди — мама, Томас, тетя Мэй и даже бабушка, фотографий моей семьи было не меньше сотни. Я даже запрятала там фотографию Джексона. На видном месте вряд ли кто-либо что-то заметит.
Каждое утро он улыбался мне с фотографии. Я смотрела в его светящиеся глаза, и у меня появлялся сильнейший стимул для того, чтобы доживать до вечера. После того, как я постаралась вычеркнуть его из своей жизни, все фотографии исчезли с рамы навсегда. Каждое утро стало серым и однообразным. Я не встречалась глазами с сумасшедшими чертиками в его глазах. И стимула ждать вечера тоже не было. Да и смысла тоже.
Но мне не хватило сил избавиться от воспоминаний о нем до конца — его талисман остался со мной, как напоминание. Напоминание о том, что любовь ранит так сильно, что она не только согревает, но и обжигает, не только приветливо ласкает волнами, но и топит.
Я не замечаю, как отстраняюсь от зеркала, и мой фартучек, каким-то образом умудрившийся запутаться в ручке небольшого ящичка комода, выдергивает ящик, и тот падает на пол. В ящике было три диадемы. Каждая по-своему прекрасная.
Одна из них, самая маленькая, украшена небольшими алыми розами и выполнена из серебра. Вторая — из золота и изобиловала драгоценными камнями всех мастей и цветов — больше напоминала корону, нежели простую тиару.
Однако меня привлекла третья. Как и первая, она сделана из серебра. Но это была особенно искусная работа — тонкие витиеватые узоры постоянно переплетались, образовывая узлы, украшенные насыщенно-синими камнями, должно быть, аквамаринами.
Не понимаю как это произошло, но руки сами надели ее мне на голову. Я посмотрела на себя и поняла, что жизнь все-таки несправедлива. Я выглядела как принцесса. Я была принцессой. Я видела, почувствовала этот огонь в глазах, который возник, стоило диадеме блеснуть под лучом света.
Но тут же в глазах я увидела иное чувство. Зависть. Всего на секунду я почувствовала отвращение к себе. Словно я была вредной девчонкой с детской площадки, которая отбирает у младших игрушки, которые ей самой не нужны. Такое поведение противно всем. Всего на секунду я почувствовала это, но этого было достаточно.
Отвращение заставило меня тут же снять тиару с себя. Снять и, не медля, уложить каждую из них назад в ящичек. Я успела сделать этот как раз вовремя — в следующую секунду в комнате материализовалась принцесса.
— Ты еще здесь? — удивленно спросила она.
Я сделала дурацкий книксен и едва не упала на пол.
— Да, ваше высочество, — мог голос немного дрогнул; я беспокоилась из-за того, что если она узнает, что я трогала ее вещи, меня накажут, и тогда все пропало.
Девушка хмыкнула, в очередной раз оценивающе вглянув на меня, и подошла к столу. Она взяла со стола исписанные мною листы бумаги и принялась читать, что-то бормоча себе под нос. Когда она, закончив читать, отложила последний листок и взглянула на меня, на ее лице уже не было высокомерия.
— Я очень удивлена, — спокойно, мне даже показалось, приветливо, ответила она. — Когда я, признаюсь, чисто ради развлечения, проверяла других девушек, они тут же поспешили скрыться. Похвально, что ты этого не сделала.
Мое лицо выражало полное недоумение.
— Хотя с деньгами ты справится не смогла… не страшно, это сделала я, — все ее бормотала принцесса. — Как тебя зовут?
Я была в таком шоке, что едва не назвалась Айрин, но тут же опомнилась.
— Лили, ваше высочество, — я снова сделала книксен. Еще немного и это уже войдет в привычку. — Вы не выгоните меня из дворца?
Принцесса усмехнулась, но уже скорее… как-то по-доброму.
— Выгнать? Тебя? Ну уж нет. — хохотнула она, но в следующую секунду вновь стала серьезной. — Мне нужна была помощница, и я ее нашла.
Она замолчала, давая мне обдумать ее слова. Впрочем, тишина была бесполезной, потому что я даже не была удивлена. Я была скорее… удовлетворена тем, что смогла угодить принцессе и получить то, чего добивалась. Я подбиралась к ней все ближе, но пока не понимая, что мне эта близость даст. Потому что ударять со спины я уж точно не собиралась.
