«Диадему принцессы украли», — так и доносилось со всех сторон с самого утра. И, слава Богу, я была достаточно хорошей актрисой в нужные моменты, мне удалось подделать даже спешку, когда я сорвалась в покои принцессы, чтобы «немедленно спросить о произошедшем».
Внутри все буквально сгорало от ненавистных мыслей о собственном двуличии, но спасибо недремлющему эгоизму — если бы не он, наверное, совесть убедила бы выложить все как было. Эгоизм, страх и здравый смысл — составляющие меня, которым я, действительно, бываю благодарна за одно лишь их существование.
— Видела сегодня ее высочество, — едва слышно шепчет случайная служанка, чье имя я не запомнила, — страшное зрелище. Как ума лишенная носится по дворцу и ищет эту диадему. Вот что бывает, если у избалованного ребенка отобрать любимую побрякушку.
— И то правда, Касс, — скрипучим голосом подтверждает другая. — Кто бы ни говорил, что его величество готовит себе достойную замену, перед нами лишь избалованный ребенок. За все годы, что я здесь, она не сделала ни единого вклада в дело ее отца.
— Да уж, в семье не без урода, — шепчет третья, вызывая дружное перешептывание.
От всех этих слов по телу пробегают мурашки. Догадывалась ли принцесса, что по коридорам дворца ходят такие слухи? Что ее собственные слуги поливают грязью, пока она не слышит и не видит?
Хотя мне ли осуждать их? Мои поступки доказывают, что я сама ничуть не лучше этих сплетниц.
Увидеть принцессу, как-то бездумно расшвырявшую по всех комнате собственные вещи, я определенно не ожидала, ее растерянный вид, даже в какой-то степени напугал меня до чертиков. Не было утонченности и грации в том, как она грубо цеплялась за очередную побрякушку кистью и вышвыривала ее себе на кровать, как-то завороженно приговаривая «не то, не то, не то».
— Ваше Высочество, до меня дошли слухи, — осторожно поклонившись, я подошла ближе. — Что случилось? Кто мог вас обокрасть?
Она смерила меня недовольным взглядом из-под выбившихся каштановых прядей. И правда пугающее зрелище: глаза заплаканные, тут и там торчат спутанные локоны.
— А может, это ты? — прищурив глаза, шепчет она, указывая пальцем. — наверняка это ты украла. Тебе тоже разрешен доступ в мои покои! Ты — воровка!
Странная смесь из чувств начинает медленно закипать. Страх быть раскрытой затмевает чертов стыд, что те служанки и их грязные язык правы в своих суждениях.
— Ваше высочество, прекратите немедленно, — с небывалой твердостью произношу я, подходя ближе и хватая ее за плечи, чтобы привести в чувства. Совсем как ранее Томас. — Пока вы убиваетесь по побрякушке, половина дворца только и делает, что чешет языками о том, как все недовольны вашим поведением.
Девушка лишь оторопело смотрит, хлопая глазами и открывая закрывая глаза, слово рыба, выброшенная на поверхность.
— Приведите себя в порядок и займитесь действительно важными делами. Уверена, ваше диадему обязательно найдут. не забывайте, что вы — будущий правитель этой чертовой страны, каждый ваш шаг и слово, черт возьми, влияет на то, как на вас будут смотреть ваши подданные. Продолжите в том же духе, и вас свергнут в первые же дни вашего правления.
Опасно. Опасные мысли я произнесла вслух.
Принцесса выглядит опешившей. Мои слова возымели такой эффект или то. как я беспардонно схватила ее за плечи, — мне не было понятно, но отойти я все же поспешила.
— Насколько все плохо? — первое, что произнесла она.
— Насколько можете себе представить? — отвечаю я.
Принцесса как-то медленно опускается на диванчик, хватаясь за голову и тихо всхлипывает.
— Вам так дорога та диадема? — спрашиваю я, присаживаясь напротив. — В ней было что-то особенное?
Она качает головой все так же тихо всхлипывая. Внутри становится как-то погано от ее слез, но я лишь кладу ладонь на тонкое плечо и ободряюще его пожимаю. Пытаюсь играть сопереживание, но внутри кошки скребут в ритме одной песни:
«Сколько еще будет продолжаться эта игра?»
— Она и правда обычная, но для меня имеет странную значимость. Отец подарил ее мне три года назад после моего первого заседания в Совете. Я только слушала и запоминала все, что могла уловить, но он на полном серьезе сказал, что я отлично постаралась, и из меня выйдет отличный правитель. Но почему-то все вокруг так и твердит, что это не правда, и мое рождение — огромная ошибка.
— Не говорите так, — как можно ласковее произношу я, но она тут же перебивает меня.
— Я не единственная наследница, — произносит она, после чего я испуганно замираю.
Она молчит, может, выжидая от меня слов, но у меня нет ни единой мысли, что сказать. Я и не подозревала, что она может знать обо мне и Томасе. Усилием воли, я заставляю руки прекратить эту неконтролируемую дрожь.
