– Ты знаешь, после того как все произошло, у меня с ним был разговор. Чего греха таить, мы оба недооценили тебя, слишком большой кредит доверия. Ты оказалась не скромной овечкой, а прямо таки хищницей, твои глазки и робкое бормотание так не вяжутся с твоими поступками, знаешь, я проанализировал твое поведение, я понимаю его корни и конечно же они не в том, что я озвучил раньше. Я всегда говорил: как приручить хищницу? Лаской, лаской и еще раз лаской.-он говорил отвернувшись от нее в пустоту, рассуждая – Нежностью. Только ею. Бытует мнение, что ласка и нежность – путь слабых… Неправда. Определись, кого ты хочешь иметь: мышь, пойманную в мышеловку? Или вести за поводок прирученную пантеру? Сломать? Можно, конечно, и сломать. Только сначала приручить. А как же иначе? Если ты будешь ломать неприрученного зверя, то тут может быть только два варианта – или ты его убьешь, или он выждет когда ты расслабишься и разорвет тебе горло. Это знает любой мало-мальски опытный охотник. В нашем случае именно так и произошло. Но какая же тут параллель между зверем и нижней? Самая прямая. Женщина – вообще опасное существо. Она не простит, если ее сломаешь. Она так или иначе найдет способ уничтожить тебя, если ты зажжешь в ее сердце ненависть. Любовь – вот то чувство, которое заставляет ее закрывать тебя своей грудью, прощать, рожать тебе детей, наслаждаться болью, которую ты ей подаришь. Только любовь. Мне показалось, что она у тебя была. Но, видно большой промежуток времени остудил твой пыл, он нашел физический способ заставить тебя покоряться себе и стал спокоен, наивен, если не сказать глуп. Как бы не больно это говорить. Он слишком переоценил себя и недооценил тебя. Нужно приручать не тело, а душу. Тогда тело само сдастся на милость победителя. Он должен был заставить тебя добровольно сложить оружие к своим ногам. Что бы ты сама так захотела. Тогда никто и никогда не оторвал бы тебя от него. Тогда ты никогда не посмела бы ослушаться. Ты думаешь, я преувеличиваю? Нет. Он думал, что ты и так слушаешься его, заискивающе смотришь в глаза, так трогательно боишься и дрожишь под его руками… Он наивен, что сказать, младший брат. Никто не может заглянуть в самую душу человека, в самое его сердце. Ты можешь, как хирург, разрезать его вдоль и поперек, но так и не сыскать там спрятанной тайны. У нее должна быть жгучая потребность все рассказывать тебе – так я ему сказал, – как на исповеди. Что бы в тебе она находила и помощь, и утешение. Только тогда ты будешь знать всю правду. В противном же случае, ты будешь знать и видеть только то, что она захочет тебе показать. Иногда нужно дать ей нежность и чувство защищенности. Женщины не могут без нежности, что бы они не говорили. Быть сильной – это их самая распространенная ложь и самый надежный щит.
Он в очередной раз развернулся и вздохнул.
– Не каждый сможет подойти к сильной женщине. А стоит только посмотреть повнимательнее, и сразу становится видно, как в углу, притаилась маленькая одинокая девочка. Вот такая как ты сейчас, испуганная и брошенная… Если ты станешь хозяином этой маленькой одинокой девочки, ты будешь владеть и всей женщиной. Она должна тебе доверять. Иначе нет смысла ни в отношениях, ни в чувствах. Она должна быть уверена, что ты не предашь, не дашь в обиду, не осудишь, не оттолкнешь, не посмеешься. Только тогда она сама вверит себя тебе и не предаст, не оттолкнет, не посмеется. Ты сам должен решать, кого ты хочешь держать в руках. От тебя и только лишь от тебя самого будет зависеть кем ты будешь владеть – королевой или дешевой бутафорской куклой, никчемной амебой или прекрасной львицей. Знаешь, что он мне ответил на все это? – она молчала в ответ.
– Он сказал что приручит, завладеет сердцем, даст столько тепла, сколько только сможет, а потом уничтожит, и поверь мне, это самый плохой путь, ведь в данном случае ты не сможешь прочитать то, что внутри него, а он, зная тебя, имея цель, будет действовать методично и очень расчётливо.
– Зачем вы мне все это говорите? – она посмотрела на него. Он немного помолчал, потом ответил.
– Понимаешь, Сондрин, я знаю его методы, я знаю, что он хочет получить все и сразу. И я знаю, что он ломает и не дает никаких шансов. В твоем случае это было совсем плохо. А еще я знаю, что он обычно никогда не останавливается пока не закончит начатое, и еще, ты разрушила его амбициозные карьерные планы, это плохо. Возможно, если тебя не будет, он переключится на что-то более спокойное. Ведь если раньше его хоть что-то сдерживало, репутация, работа. То теперь.... Ничего. Вот как хочешь, так это и понимай. Ну что ж, довольно слов. Я сказал все, что хотел, принимай решения сама и удали мой телефон со своей адресной книги, мы больше не знаем друг друга, – он сказал это и, грациозно развернувшись, ушел прочь.
Возле двери стояла Белла со скрещенными на груди руками.
– Ты слышала все? – Сондрин смотрела перед собой, ее разум метался в поисках быстрого и правильного решения.
