На следующее утро она рано открыла глаза. Сон просто улетучился, а в душе было какое-то тяжелое гнетущее чувство обреченности. Да, именно обреченности, не было радости от поездки, поселился какой-то страх. Страх того, что она что-то сделает не так, или что-то скажет не так и он ее осудит или разочаруется. Девушка долго думала и приняла решение, что не может меняться в угоду ему, ведь это не правильно и если она поменяется то просто потеряет себя. Свою индивидуальность, то, что он увидел в ней, когда его не было рядом. Она хотела сохранить себя . Все эти сомнения и переживания были внутри, но как воплотить это в жизнь она не понимала. Ведь все бунты заканчивались очень плачевно: в любом из случаев он очень жестко все пресекал и вот сейчас, вернее вчера, он просто сделал то, что собирался сделать с самого первого дня. Начинать бунтовать , отстаивать свои права накануне поездки, о которой она мечтала последний месяц, было бы не разумно. Ведь не все можно рассказать, можно и скрыть некоторые вещи, а там, во Франции, предъявить, ведь там есть поддержка. Можно обратиться к друзьям, если все пойдет совсем уж плачевно. Успокоив себя, она уснула и проснулась когда солнце уже било в окно. Кристофера не было, она села на кровати. Как он и обещал, низ живота тянул, противно ныл и в теле была ломота. Провела ладонью по шее и, вспомнив вчерашнюю ночь, улыбнулась, да он все же был прав, от коктейля удовольствия и боли она получает особый кайф. В коридоре послышались шаги. Сондрин быстро накрылась покрывалом, но это была всего лишь прислуга.
– Господин Кристофер ждет вас через полчаса внизу. Ваши вещи упакованы и уже отправлены в аэропорт, прошу вас одеться и спуститься.
– Да, конечно, – девушка поднялась, побрела в ванную комнату, привела себя в порядок.
Благо волосы были вымыты, она просто собрала их в жгут и закрутила на затылке. На шею пришлось повязать шарф, потому что была уж сильно разноцветной от вчерашней страсти. Сондрин снова посмотрела на синяки на шее и подумала, что ни одного из них не почувствовала, была в такой страсти, что боли не было совершенно, а еще она гордилась каждым из них. Хотя сейчас, просто прикасаясь, чувствовала все. Платье. Пальто. Легкий макияж, несколько капель парфюма и она уже спускалась вниз.
Кристофер был одет как мальчишка. Джинсы, байкерская куртка. Футболка. Кроссовки и взлохмаченные волосы. Он говорил по телефону. Видно было, что разговор был делового характера, что так не вязалось с его нынешним внешним видом. Говорил четко, отрывисто и громко, оперируя юридическими терминами, статьями, номерами протоколов. Глаза были холодными и спокойными, это была его работа, а к ней он всегда относился с холодной головой и, как он говорил, холодным сердцем. Впрочем, он относился с холодным сердцем почти ко всем. Единственный человек, который до сих пор мог рассчитывать на его снисходительное, возможно теплое отношение, это был его брат. Но самое интересное было то, что ему то и не нужно было. Он тоже был самодостаточным, независимым от эмоций человеком. И проживал только свою жизнь, о которой тоже можно было снимать сериал, настолько она была насыщена событиями. Наверное поэтому они и были близки, потому что никогда и ничего друг от друга не требовали.
Синие глаза с длинными черными ресницами, легкая небритость, слегка загорелая кожа, небрежная стрижка, он был просто великолепным. Его рост был почти 195, спортзал, в котором он пропадал после процессов, для того, чтоб выбить адреналин, сделал его тело идеальным. Руки, она смотрела на его руки часто, невозможно было остаться равнодушным от его длинных пальцев, вены выступали, когда он опускал их . Это ее заводило, тем более, когда она вспоминала как он часто водил этими пальцами по ее телу, как касался щеки, шеи, плеча и там. Как его пальцы проникали в нее, такие требовательные, дерзкие и умелые. Девушка невольно сглотнула и тряхнула головой, чтоб отогнать образы, которые стайками начали кружить, выбивая искры. Надо вспомнить что-то плохое – тогда там, в подвале , эти руки ее полосовали, безжалостно вбивая подчинение, убивая ее личность вбивая свое видение на ее жизнь . Почувствовала, как все внутри закипело от боли. Она ни на минуту не должна забывать, каким он может быть. Девушка отвернулась и опустила голову.
– Готова? – он подошел сзади и наклонился к уху, захватив в плен запахом своего нового парфюма, почему она так на него реагировала, столько всего сразу всплывало в голове. Столько ассоциаций, даже мурашки ползли по рукам.
– Зачем закрутила волосы? – недовольство сквозило в голосе, она обернулась и наткнулась на пронзительную синеву его глаз. – Вытащи шпильки, мне не нравится, – его собственническая манера общения уничтожала все хорошее , что она пыталась увидеть в нем, или просто придумать себе.
– Но в дороге волосы будут мне мешать, – слабая попытка противоречия была услышана мгновенно.
Он повернул ее к себе лицом и поднял рукой голову, чтоб она посмотрела на него.
