Сондрин только мотала головой, закрываясь просто от взгляда. Боль была везде. Боль и страх, она не видела и не слышала ничего, только боль и его власть которая сегодня просто размазала ее по полу. Разбитые губы, размазанная по щекам косметика, заплывшие и опухшие от слез глаза, она слабо напоминала то хрупкое нежное создание, которым была всего несколько часов назад. Он смотрел на нее и ненавидел себя. Его внутренний демон не давал права на жалость.
– Открой глаза, посмотри на меня, Сондрин, – ее реакции поменялись, она была другой, не дрожала под его руками, только тупая защита.
Ее боль сквозила отовсюду, она молча кричала и закрывалась . Его это не устраивало, он хотел огня, хотел эмоций, ее тупой страх бесил его. Девушка услышала как он сел рядом, его губы начали шептать что-то на ухо. Плохо разбирала слова и он это понимал, он нежно прикасался губами повсюду: ее виски, глаза, лоб, начал тереться щетиной о ее щеку и гладил руками, стирая слезы, затем вновь целовал глаза, продолжая нежно уносить ее туда, где не было его тотального контроля и жестокости, давая ей свободу и отдавая ей временные права на себя. Разрешил плакать навзрыд, выплевывая обиду и боль, все это время он нежно касался подушечками пальцев ее всюду и шептал прямо в ухо «люблю, обожаю, никогда и никому не отдам…», пока она не расслабилась и не начала просто спокойно дышать, а затем робко отвечать на его поцелуи, его язык плел кружева на ее теле. Его слова медленно нашли дорогу и полились целебным бальзамом внутри, она слышала, как сквозь боль пробилось желание взять у него оргазм.
– Я хочу слышать тебя. Твое сердце. Твой трепет, твою боль, я хочу видеть твои слезы. Ты живая, горячая, настоящая, никогда больше не делай так, как ты поступила, я не хочу ломать тебя болью, – он шептал это в ухо и она слышала как его голос дрожал, было чувство, что он сожалел о том, что произошло, но она знала и он знал, что по-другому он никогда бы не поступил и не поступит, если ситуация повторится.
– Пообещай мне, что ты будешь хорошей девочкой. Пообещай следовать всем моим правилам, – она только всхлипнула и кивала головой. Такая перемена в его настроении шокировали. Его руки нежно гладили все ушибы.
– Я могу быть еще хуже, но я не хочу чтобы ты видела это, ты моя, все что принадлежит мне, живет по моим правилам, и я не смогу иначе, придется меняться тебе, я понимаю, что возможно в том что произошло есть и моя вина, возможно, стоило очень подробно объяснить что можно, а что нет, но я почему-то был уверен что ты меня понимаешь. Если ты хочешь, я сейчас не стану продолжать.
– Да, я не хочу, – в момент когда он предложил, она начала жалеть себя и боль вновь вернулась.
– Хорошо, тогда на сегодня закончим это. Надеюсь, что ты усвоила урок. – он встал, надел легкие брюки и вышел из комнаты. Через минуту он вошел с аптечкой.
– Надо привести тебя в порядок .
Сондрин лежала на кровати, скрутившись, поджав ноги к животу, и всхлипывала. Слезы продолжали катиться по щекам, она прижала к губам простынь и ждала что будет дальше.
Он вытащил несколько ампул и сделал коктейль в одном шприце.
– Небольшой укол, я думаю, будет не лишним, после всего что сегодня произошло, ты вряд ли уснешь.
Он подошел и присел на диван
– Не надо… – она смотрела на него.
– Это не больно. Я очень хорошо делаю уколы, быстро и практически безболезненно.
– Не надо, я не хочу, – она отталкивала его руки.
Он вздохнул и немного напрягся.
– Начнем с начала? Мне достать наручники? -она подняла на него глаза и затравленно посмотрела.
– Нет. Не нужно, Кристофер, не нужно.
– Тогда поднимайся и клади руку на стол, я аккуратно сделаю укол и ты будешь отдыхать, я отнесу тебя в твою комнату, в твою кроватку и ты будешь спать.
Она минуту молчала, потом поднялась и протянула ему синюю в полосках руку. Он посмотрел, погладил полоски от розг.
– Вот видишь как бывает, если не следуешь моим правилам.
– Я ничего не сделала для того, чтоб ты меня так наказал, я даже не думала о нем…– она тихо начала говорить, но постепенно слова полились рекой и она перешла почти на крик. – Я думала только о тебе. Он просто провел меня, чтобы не было скучно, а этот поцелуй, который ты отпечатал пощечиной, был дружеским. И я не поцеловала его, а просто… – она начала заикаться. – Просто прикоснулась к его щеке. Я не думала, что за такие, казалось бы простые вещи, можно так…-она посмотрела на свои израненные руки, – Поступить со мной… И как ты мог заставить меня делать это при твоем брате. Это ужасно. Это отвратительно. Это просто невозможно… Как я буду смотреть ему в глаза. Как я буду с этим теперь…
Он смотрел на нее, сколько обиды было в ней. Будучи психологом, он понимал, что она должна была выплакаться и выплеснуть все наружу, чтобы боль не осталась внутри, но как же ему было сложно оставить ее без наказания за такое количество обвинений, ведь он видел ситуацию совсем по-другому.
