– А я вышла за тебя именно из-за той самой истории. Но в ней есть эпизоды, тебе до сих пор неведомые! – Она испустила страдальческий вздох, и Патрик внутренне похолодел, потому что помнил, как горячи были минуту назад ее губы. – Я была не вполне правдива, когда меня опрашивали тогда, Патрик. Я почти ничего не видела в тот роковой день…
Лицо Патрика оставалось бесстрастным. Лишь едва дернулась щека…
Впрочем, не совсем так. От Джулианы не укрылась внезапная перемена, произошедшая в нем, – его глаза, умевшие излучать разные чувства (о, теперь это ей уже было известно!), вмиг сделались пустыми. Однажды Джулиана уже видела мистера Чаннинга таким – почти год назад, когда он стоял в кабинете отца, обагренный кровью…
Еще совсем недавно ей не было бы до этого никакого дела. Она смотрела на мир сквозь призму собственных заблуждений, находя удовольствие в мелких интригах и порхая с цветка на цветок словно колибри. Даже поездка в Шотландию была всего-навсего блажью, пусть даже Джулианой руководило благородное желание. Но тяготы путешествия и более близкое знакомство с Патриком, на поверку оказавшимся человеком чести, а вовсе не бездушным убийцей, подрезали ее розовые крылышки…
– Ты заявила в суде, будто своими глазами видела, как я прицелился из ружья в брата.
Его тихий голос подействовал на Джулиану словно удар кулака, сбивающий с ног.
– Я видела… что-то. – Джулиана беспомощно всплеснула руками. – Кого-то. Я просто… дело в том… – Ее голос понизился до шепота. – Я плохо вижу.
Патрик, отступив от нее еще на шаг, пристально изучал Джулиану.
– Ваши глаза прекрасно все видят, ежели вы того хотите, леди.
– Я плохо вижу на расстоянии, – объяснила она. – Вдали все выглядит как бы в тумане… плохо различимым.
– Стало быть, ты носишь очки?
Лицо Патрика все еще было каменным, однако в голосе зазвучали угрожающие нотки.
Джулиана отчаянно затрясла головой:
– Нет!
Очки? Да никогда! Она прекрасно знала, что бывает с леди, носящими очки. Три сезона, проведенных в Лондоне, в числе прочего научили ее и этому…
Патрик сощурился:
– Так ты солгала тогда? Насчет того, будто бы видела меня?
– Я… не сказала всей правды, но нельзя сказать, что солгала… Когда меня опрашивали, в голове словно помутилось… – Джулиану передернуло от страшного воспоминания. – Меня спросили тогда, почему я прогуливалась так рано утром, да еще в одиночестве. И, наверное, в попытке объясниться я… отводила подозрения от себя!
Патрик выбранился сквозь зубы – Джулиана даже не поняла, что именно он произнес, но не стала протестовать, а просто потупилась.
– Я тогда шла за тобой следом. Думала, что в такой час у меня, возможно, появится шанс поговорить с тобой. Поговорить наедине.
Лицо Патрика окончательно окаменело:
– Какая фантастическая глупость! Тем утром стоял густой туман… и он кишмя кишел охотниками с заряженными ружьями! Тебя могли пристрелить как зайчика!
Разумеется, теперь Джулиана это уже понимала. Однако тогда она думала лишь об одном: нужно отыскать мистера Чаннинга, предупредить, что он должен быть осторожным при малейших признаках опасности.
– Когда я услышала, что ты ссоришься с братом, то спряталась в беседке…
Джулиана вспомнила, как ползала на коленках, прислушиваясь к доносящимся голосам.
Патрик хмуро натягивал брюки:
– В какой именно беседке?
– Ну… в греческой, что на восточной лужайке, возле берега озера. – Она с трудом перевела дух. – Ты ведь все уже слышал, Патрик. Я в твоем присутствии объясняла это в суде…
– Тем не менее сейчас ты признаешься, что твое заявление, мягко говоря, не вполне соответствует истине. Так что придется тебе стерпеть некоторые мои вопросы: мне необходимо прояснить ситуацию. – Он сосредоточенно и яростно застегивал брюки. – На каком расстоянии ты видишь четко?
– Футов двадцать… ну, может, даже меньше. – Джулиане было мучительно стыдно. Она никогда не признавалась в своем недостатке ни единой живой душе, даже собственному отцу. – Я… никогда не проверяла… но на большом расстоянии вижу лишь расплывчатые цветные пятна, которые движутся…
– Когда ты стояла перед судьями в кабинете моего отца, то утверждала, будто видела, как я целился из ружья прямо в сердце брату и выстрелил. Но ведь все происходило на расстоянии добрых ста ярдов от тебя, черт возьми!
– Но я видела движение, – возразила Джулиана. – Видела, как кто-то убегал прочь с дымящимся ружьем в руках! К тому же не забывай – я слышала, как вы ссорились, слышала два выстрела, один за другим. Ну и расстояние было куда меньше, чем ты полагаешь!
– Уверяю, даже максимально включив воображение, я не в состоянии понять, что на тебя тогда нашло. Почему ты утверждала, будто видела убийство?
В глубине души Джулиана радовалась, что Патрик пришел в ярость: любой взрыв гнева был лучше, чем ледяное безразличие.
– Пруденс восполнила пробелы… сказала, что человек был твоего роста и в куртке точно такого же цвета, что и у тебя. Она уверяла, что как пить дать потеряет место, если ей придется давать показания, а ведь это я была виновата, что тогда она оказалась там…
