Время словно замедлило бег. И Патрик понял – настало время и ему сказать всю правду.
– Твои показания в тот день не могут быть учтены судом, потому что ты не приносила клятвы. И на основании твоего свидетельства меня не могут осудить – по крайней мере, если ты не повторишь своих показаний. – Он помолчал, глядя ей прямо в глаза, и с ожесточением продолжил: – В Шотландии я пришел тебе на помощь, Джулиана, и женился, чтобы твоя репутация не была запятнана. Теперь мне нужна твоя помощь. И если ты действительно хочешь исправить то, что сделала, для этого есть иные средства…
Глаза Джулианы блестели от еле сдерживаемых слез:
– Я сделаю все!
Голос ее дрожал, она готова была разрыдаться.
Патрик шагнул к ней. В конце концов, ведь именно для этого он на ней и женился…
– Возможно, наш поспешный брак сгодится и еще для чего-то помимо спасения твоего доброго имени. – Ладонь Патрика коснулась ее щеки. – Тебя не могут принудить свидетельствовать против меня, Джулиана, если ты сама этого не пожелаешь. А принуждать к этому мою супругу суд не вправе.
Он утаил, что именно ради этого все, собственно, и затевалось…
Какое-то мгновение Патрику казалось, что в голове Джулианы все части этой головоломки вот-вот сложатся воедино и она поймет, что он не более чем заурядный пройдоха, но на ее личике все еще было написано чистосердечное раскаяние, и Патрик ощутил некоторое облегчение – она слишком терзается из-за собственного греха, чтобы распознать его подлость…
– Но… если я буду молчать, – почти неслышно пробормотала Джулиана, – то, чем бы дело ни кончилось, найдется немало таких, кто будет считать тебя виновным…
Патрик убрал руку. Надо как можно скорее убедить ее, пока она еще растеряна.
– Лучше быть мишенью для осуждения горстки идиотов, чем гордо взойти на эшафот. Я не призываю тебя лгать. Нет, я от этого очень далек. Но без твоих показаний у суда не будет ровным счетом никаких доказательств. И если ты откажешься свидетельствовать, я буду обязан тебе жизнью.
Джулиана бессильно оперлась о стену – о ту самую стену, возле которой он едва не овладел ею десять минут назад. Она явно обдумывала его слова. А ум у этой леди на редкость живой и быстрый. Патрик чувствовал себя виноватым, словно совершал сейчас над нею своего рода насилие. Но был ли у него выбор? Приказывать ей бессмысленно. Оставалось только просить…
И он терпеливо ждал. Ждал тех слов, что сорвутся с ее уст, – ведь от них зависело его будущее.
– Разумеется, – одними губами прошептала Джулиана и кивнула. – Разумеется. Все, что ты хочешь. Я сделаю все, чтобы спасти тебя.
Эти слова принесли Патрику несказанное облегчение, и, мимоходом изумившись тому, как легко оказалось добиться ее согласия, он шумно втянул воздух… и вновь ощутил пьянящий аромат корицы, исходящий от Джулианы. Этот запах провоцировал его бездумно и страстно овладеть ею, позабыв обо всем остальном. Сейчас она чувствует себя виноватой. Она уязвима. Патрик видел, как искажены ее милые черты, как она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться… И если он вновь поцелует ее и задерет юбки, она, несомненно, позволит ему все, чего бы он ни захотел. Но Патрик понимал также, что в итоге им обоим станет от этого только хуже.
И вместо того чтобы поцеловать Джулиану, он застегнул рубашку до самого ворота. Ее искреннее отчаяние угнетало Патрика, взывая к его совести, однако он воспротивился желанию вновь заключить жену в объятия. Решимость Джулианы помочь ему, разумеется, прекрасна, однако она вполне способна и передумать! И он должен сделать все от него зависящее, чтобы этого не произошло. Ведь не зря он сочетался с нею браком – а что сделано, то сделано!
Интуиция подсказывала, что самое время оставить ее, захлопнув за собой дверь. А своей интуиции Патрик привык доверять. При необходимости он готов стоять на часах в коридоре, охраняя Джулиану от пьяных мужланов, если те вдруг осмелятся вломиться в комнату, но сейчас главное – защитить самого себя от искушения вновь прильнуть к ее благоуханному нежному телу.
– Запри за мной дверь! – Мистер Чаннинг достал из кармана ключ и бросил на постель. – Те, кто пьянствует внизу, не обойдут своим вниманием незапертую дверь, особенно если за этой дверью такая соблазнительная штучка…
Когда он уже взялся за дверную ручку, то услышал тихий голос супруги:
– Патрик, подожди…
Зная, что этого нельзя делать, он все же обернулся. Волосы рассыпались по плечам Джулианы, и зрелище это было в высшей степени возбуждающим. А причиной всему он, его прикосновения, да и сам Патрик был весь словно объят огнем. Поистине брак – вещь странная и непостижимая…
– А как же ты войдешь, если ключ останется у меня?
– Не стоит меня ждать. По крайней мере, до рассвета я определенно не вернусь. – Он помешкал, казня себя за постыдную слабость. – Ты спрашивала, почему я женился на тебе. Настала моя очередь спросить: почему ты вышла за меня, Джулиана?
Она в отчаянии заломила руки:
