– Нет, дорогой. Ни единой секунды в это не верила. Ведь ты слишком похож на меня… – Мать ласково погладила его по небритой щеке. Патрик понимал: чтобы обрести прежний вид, ему надобен отдых и хорошее питание в течение минимум трех недель. Рука матери была холодна, и Патрику мучительно захотелось припасть к ее груди. – Ты истинно мой сын. Ты умеешь обуздывать свои чувства. Но я все поняла тогда. Сердце матери невозможно обмануть. Ты был потрясен гибелью Эрика не меньше, чем все мы. Ты находился в состоянии шока, но многие истолковали твою реакцию как признание вины…
Точно так же Патрик и сам тогда истолковал материнское ледяное молчание как знак того, что она сочла его убийцей.
– Спасибо, мама, – еле слышно прошептал он.
Графиня отняла руку от его лица:
– Однако свидетельство новой леди Хавершем в тот роковой день сильно усугубило положение, не так ли? Признаюсь, твой выбор супруги сильно меня удивляет.
Патрик сжал кулаки, неожиданно ощутив сильное желание защитить Джулиану:
– Ты пока совсем ее не знаешь…
– Ну что ж, ты взрослый человек и вполне способен принимать решения самостоятельно. К тому же теперь ты граф. Надеюсь только, что она оправдает твои ожидания. – Серьезные карие глаза матери, необычайно похожие на те, что он видел в зеркале всякий раз, когда выпадал случай в него заглянуть, были устремлены, казалось, прямо ему в душу. – Твой отец всегда считал, что мисс Бакстер будет прекрасной парой Эрику, но у меня на сей счет были сомнения. Ведь она кажется такой… светской.
Патрик ничего не ответил, изумившись внезапной вспышке ревности, которую у него вызвали эти слова матери. Безусловно, Джулиана была вовсе не такой леди, на какой он рассчитывал жениться (если вообще думал о браке). В этом смысле он вполне понимал материнское удивление. Да, Джулиана была особой светской, притом весьма эксцентричной, но за последние дни он лучше ее узнал… и даже намного лучше, чем ему бы хотелось.
Джулиана была также преданной, очень храброй и… к тому же то и дело сводила его с ума. Так что ее «светскость» неумолимо отступала на второй план…
– Я как раз собирался подняться наверх, чтобы повидать ее.
– Не думаешь, что тебе нелишне было бы еще кое с кем переговорить, прежде чем воссоединиться с супругой? – нежно, но твердо спросила графиня. – Мэри и Элинор ждут не дождутся. Я сообщила девочкам о твоем возвращении.
Патрик кивнул, но внутренне боялся, что сестрички встретят его куда прохладней, нежели мать.
– Ты права, разумеется.
Даже если он страшился уловить в глазах сестер обвинение, ему ничего не оставалось делать, как молить их о прощении, ведь их нежные сердечки сильней всех прочих ныли и страдали не только от потери Эрика, но и от поспешного бегства Патрика.
Джемми лежал у подножия лестницы. Когда мистер Чаннинг стал подниматься по лестнице, пес сунул нос меж реек перил и принюхался.
– Прикидываешь, где спрятаться? Не знаешь, откуда она может выскочить, да? – Хвост Джемми тотчас забарабанил по полу. – Сдается, ты вовсе не чувствуешь, что провинился. Может, если бы ты столь бесцеремонно не ворвался в дом, Констанс куда более сдержанно приветствовала тебя?
Уши Джемми уныло повисли. Патрик понимал, каково песику. Он чувствовал сейчас приблизительно то же, что и его хозяин после первой брачной ночи. Патрик по сей день не мог об этом позабыть и сомневался, что это позорное воспоминание вообще когда-либо изгладится из его памяти и памяти Джулианы…
– Ну ладно, пойдем, – щелкнул он пальцами и стал подниматься по лестнице. – Может быть, там, куда я иду, мне потребуется твоя поддержка…
Сопровождаемый Джемми, Патрик легко нашел нужную дверь и постучал в нее условленным стуком – вначале два длинных удара, следом три коротких.
– Кто там? – послышался из-за дверей знакомый голосок, сейчас звучавший встревоженно.
– Прекрасный принц Чарли, – изменив голос, откликнулся Патрик, вспомнив знакомую игру.
Двери распахнулись, и на пороге возникла Мэри. Личико ее стало куда взрослей с тех пор, как Патрик видел сестру в последний раз. Она уже переоделась для сна, светло-каштановые волосы были заплетены в косички, а на головке красовался чепец. Невзирая на волнение, Патрик почувствовал, как лицо его помимо воли расплывается в улыбке.
– Скучала по мне, моя маленькая фея?
Карие глаза Мэри округлились – она узнала брата и тотчас кинулась ему на шею с радостным визгом. Следом за нею на него налетела Элинор. Патрик обнял обеих и почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Вот теперь он окончательно вернулся домой!
Мистер Чаннинг поставил обеих сестричек на ноги, но они тотчас вцепились в него и принялись втаскивать к себе в спальню, чуть ли не подпрыгивая от радости.
– Мама сказала нам, что ты вернулся! – воскликнула Мэри. – А ты все не шел и не шел!
– А вот этот забавный песик приходил нас навестить, – прибавила Элинор. – Правда, у него только три лапки… но я подумала, что Патрику такой песик очень понравился бы.
– А я спросила – вдруг это его собачка? – перебила сестру Мэри.
– И тогда мы обе стали молиться, чтобы это оказалась в самом деле твоя собака…
