Через несколько недель он приехал опять; как и в прошлый раз, он привез с собой мрачную и угрюмую свиту и друзей. Снова с ним прибыли тот французский повар и целая повозка, набитая продуктами и заморскими пряностями. И снова он закрылся вместе с этими джентльменами и шлюхами, спешно вызванными из местного трактира. Они ехали с охоты – я слышала запах жареной дичи, исходивший от огромного стола, дымившегося горячими блюдами и благоухающего специями. Все эти ароматы достигали моих покоев и манили меня в большой зал, тянули вниз незримой рукой. От этих бесподобных запахов у меня заурчало в животе, а рот наполнился слюной. Зная, что эта еда чиста, что ее не могли отравить, так как она была предназначена для моего мужа и его друзей, я сошла вниз и обнаружила роскошный стол, ломившийся от блюд с дичью. Я ела руками, отрывая куски дымящегося мяса, обжигающего руки, и заталкивала их в рот, пока не насытилась.
За этим занятием меня и застали Роберт и его друзья – по моему лицу и распущенным волосам стекал жир, а щеки раздулись от еды, которую я жадно запихивала в рот. Мои руки были красны от ожогов, я сжимала в одной руке последний кусок дичи. Роберт бросился ко мне и отвесил такую тяжелую пощечину, что мясо, которое я жевала в тот момент, вывалилось изо рта и я упала на блюда с яствами, измазав свое платье. Он схватил меня за волосы и поволок из комнаты, снова и снова награждая увесистыми тумаками на ходу, затем вышвырнул в коридор и велел подняться к себе. Все мужчины со смехом наблюдали за тем, как их друг выдворяет опозорившую его жену.
– Роберт женился на неотесанной деревенской девке, манер не скроешь! – гогоча, произнес один из них, изрядно повеселив всех присутствующих.
После этого случая я больше не видела своего мужа – только однажды заглянула в замочную скважину двери его покоев, но увидела лишь хихикающую шлюху, потрясавшую над ним своей голой грудью. Он все время проводил внизу, пьянствуя со своими друзьями, или в своих покоях. Спустя несколько дней он уехал, оставив меня, опозоренную, с синяками, оставшимися на моей белой коже после его ударов, ничем не объяснив своего жестокого поведения и даже не попрощавшись.
Я знала, что ради собственного спасения должна попытаться еще раз. Мне нужно было увидеться с Робертом и каким-то образом убедить его прекратить все это. На меня вел охоту убийца, – и мой муж должен был знать, что это не мои досужие домыслы. Я хотела, чтобы он подарил мне собственный дом или хотя бы отправил в более приятное место, где страх не будет следовать за мной по пятам, словно комнатная собачка. Я знала: если ничего не изменится, я обречена, мне не выжить в этом мрачном поместье. И это – не слова помешавшейся от горя и тоски по мужу женщины. Если я не выберусь отсюда, Комптон-Верни станет моей могилой и я, вполне вероятно, буду тем самым привидением, которого так не хватает этому месту, безутешным мятущимся духом, отравленной собственным воображением и ищущей возмездия женщиной, которую все считали безумной.
Я снова прибегла к помощи мастера Эдни. Он приехал ко мне, и я доверила ему все свои тайны. На этот раз мы объединили свои усилия, чтобы придумать нечто новое и столь потрясающее. Я должна предстать совершенно иной пред своим супругом, но теперь не в образе сумасбродного, пугающего создания, в отчаянье выкрасившего себе волосы и надевшего безвкусное платье, но в образе самой себя – только более похожей на придворную даму, что наверняка придется Роберту по вкусу.
Портной попросил меня всецело довериться ему и пообещал, что сошьет мне платье, которое ослепит своей красотой моего супруга, и с его губ больше никогда не сорвутся злые слова.
– Дорогой мой мастер Эдни, вверяю свою судьбу в ваши руки, – сказала я, улыбнувшись едва ли не впервые за все это безрадостное время, проведенное в поместье Комптон-Верни.
– Тогда начнем! – воскликнул мастер Эдни и хлопнул в ладоши, приглашая в комнату своего подмастерья.
Заранее извинившись за то, что на этот раз примерка должна быть особенно тщательной и деликатной, иначе платье, которое он задумал, попросту не получится, мастер Эдни попросил меня раздеться до нижних юбок, полностью обнажив грудь. Он кликнул Пирто и вручил ей кусок белого льна, которым она должна была обернуть мою грудь, словно корсетом. Когда я подготовилась к примерке, мастер Эдни снова принес свои извинения за то, что ему придется столь фамильярно касаться моей кожи через льняное полотно, взял кусочек угля и начал делать пометки на белой ткани, обтягивающей мою грудь. Затем уголек легонько, словно капельки дождя, коснулся моих ребер и боков, после чего портной велел мне повернуться и подобрать длинные волосы и сделал ряд пометок на моей спине.
Надо мной никогда еще не производили таких манипуляций, а потому я сгорала от любопытства, но мастер Эдни лишь загадочно улыбался и приговаривал:
– Как Феникс возрождается из пепла, так благодаря этому платью вновь пробудится пылающая страсть в вашем супруге!
