Тогда я настойчиво поцеловал ее, погрузившись в нее, и дал ей то, о чем она просила. Жестко. Неумолимо. Я даже не стал колдовать пальцами или, дразня, покачивать бедрами, вообще ничего не делал, чтобы довести ее до оргазма, кроме как прямо надавливал на ее клитор и прижимался к ней набухшим членом. Я прижал ее руки по обе стороны от головы и трахал, одновременно целуя и сея хаос в ее рту своим языком.
Вскоре мы оба так тяжело дышали, что не могли продолжать целоваться. Мне пришлось отпустить ее руки, чтобы собраться с силами и выкладываться по полной программе. Чем сильнее я трахал ее, тем громче и более одобряющими становились ее прерывистые крики. Она впилась ногтями в мою задницу, притягивая меня к себе.
Через некоторое время она замедлила мой темп руками и закинула лодыжки мне на плечи.
– Не сдерживайся, Сет, – сказала она, и ее голос прозвучал как прерывистый вздох между другими звуками беспомощного удовольствия, которые она издавала. – Давай же…
Я продолжал долбить ее, пока ее киска не выдавила из меня всю жизнь и она не закричала в оргазме – и тогда я стал вдалбливаться еще сильнее. Еще быстрее. В тот момент, когда она начала кончать, это было похоже на растяжку; я выстрелил, как гребаная пушка, с такой силой ворвавшись в нее… молния пронзила мое тело, а голова разлетелась на части.
Позже, тем же вечером, я обнимал Эль, когда она спросила меня:
– Когда это у тебя началось? На Гавайях?
Мы лежали на диване в рабочем кабинете рядом с ее столовой, голые, завернутые в одеяло. Мы только что снова занимались сексом, и я обнимал ее, играл с ее волосами, нежно пропуская длинные пряди сквозь пальцы. Я даже не был уверен, проснулась ли она, пока она не заговорила.
– Нет, – признался я. – Я думал об этом задолго до этого. – Поколебавшись, я добавил: – Я всегда думал о тебе.
– Всегда? – Она перевернулась на спину, чтобы посмотреть на меня. В камине горел огонь, а на обеденном столе были зажжены свечи, оставшиеся после нашего ужина; отблески пламени падали на ее лицо, придавая ей золотистый оттенок, неподвластный времени. – Еще тогда?
– Да, – сказал я. – Еще тогда. – Потому что я бы соврал, если бы сказал, что мысль о том, чтобы трахнуть ее киску, была для меня в новинку.
Она долго молчала, просто глядя на меня в ответ. А после:
– Почему ты мне не сказал?
– Потому что… у тебя было правило не связываться с парнями из группы, – сказал я, все еще играя с кончиками ее волос, похожих на мягкие пряди белого золота. – Зейн предупредил меня об этом еще до того, как познакомил меня с тобой. Так что я всегда об этом думал. Не хотел все испортить или проявить неуважение к тебе. Я всегда тебя очень уважал. Всех вас.
– Что ж… спасибо, наверное, – сказала она с сарказмом. Но она слегка улыбнулась, а улыбки Эль в наши дни были гораздо большей редкостью, чем золото.
– Но Джесси обошел твое правило, – сказал я.
Ее улыбка увяла.
– Да уж.
– Ты сожалеешь об этом?
– Нет.
– У тебя все еще есть чувства к нему? – Я даже не хотел спрашивать, но знал, что должен.
Потому что я знал, что у меня есть чувства к ней.
И с тех пор, как мы поговорили на пляже в Кауаи, я задавался вопросом. С тех пор, как мы впервые трахнулись, я умирал от желания узнать не только о наших с ней отношениях, но и о Джесси.
– Его сейчас здесь нет, – таков был ее ответ.
Мне он не понравился. Это не дало мне того, что я хотел знать.
Джесси женат. Насколько я мог судить, он счастлив. Но если была хоть какая-то вероятность того, что Эль все еще хотела быть с ним, мне нужно было знать об этом. Чтобы я мог понять, как с этим справиться.
Я знал, что не могу держать на нее зла; если мое выздоровление и научило меня чему-то, так это тому, что каждый имеет право на свои чувства. На самом деле позволять себе чувствовать себя дерьмово и смотреть в лицо тому, что чувствуешь, было одной из ключевых вещей, которые ты должен был делать, когда пытался завязать. Это означало, что Эль имела право чувствовать то, что чувствовала, и я тоже. Если бы она все еще любила Джесси… Я не знал, как бы пережил это. Но я должен был, черт возьми, попытаться, независимо от того, что чувствовал по этому поводу – собирались ли мы остаться друзьями на всю оставшуюся жизнь или чем-то большим.
– Джесси всегда будет мне небезразличен, – продолжила она, возможно почувствовав, что мне нужно от нее немного больше информации на эту тему. – Но нет, я больше не влюблена в него. Или в мысль о том, что он любит меня. В конце концов, я не смогла заставить его сделать это.
Я принял это к сведению.
Очевидно, она любила его, но я поверил ей, что между ними все кончено. Меня просто поразило, что он не ответил ей взаимностью.
– А что насчет Джессы? – спросила она меня.
Я обдумал это, слегка покачав головой. Нет, я действительно не мог винить ее за то, что она влюбилась в Джесси, когда сам влюбился в его сестру.
– В семье Мэйс есть какая-то магия, да?
У нее вырвался тихий удивленный смешок.
– Ага. Красивые задницы?
Я слегка улыбнулся.
– Ты уважал
