– Почему ты не прибыла раньше? – требовательно спросил он, слегка укусив ее за мочку и начав прокладывать дорожку поцелуев по ее горлу. С талии Муны его руки скользнули ниже. Андрей вздернул ее юбку и принялся гладить бедра, постепенно переходя от их внешней части к внутренней. – Я ждал тебя, позавчера… вчера… сегодня…
Он говорил это между поцелуями, чувствуя, как тело Муны отвечает на его настойчивые прикосновения, распаляется под его пальцами. Ее дыхание участилось, а карие глаза потемнели от желания. Она чуть выгнулась вперед, когда от шеи поцелуи Андрея перешли к ее ключицам.
– Это становится все сложнее, – прерывисто ответила она между рваными вздохами, – Алик каждый раз спрашивает, куда я ухожу…
– Так скажи ему правду, – пробормотал Андрей, чередуя требовательные поцелуи с мягкими укусами. – Что собираешься навестить меня. Ты тоже мой друг.
– Ты же знаешь его, – выдохнула Муна, прикрыв глаза, – тогда он обязательно напросится со мной…
Андрей хрипло рассмеялся.
– Ничего смешного, – задыхаясь и извиваясь под его пальцами, зашипела Муна, – мне кажется, еще немного, и он догадается…
– И пусть. Мы и так оберегали его слишком долго.
Когда Андрей вновь впился губами в ее шею, а его пальцы, отогнув край ее нижнего белья, скользнули внутрь, ее терпение лопнуло, как натянутая струна. Муна вздрогнула и громко застонала. Это лишило Андрея последних крох самообладания. Пальцами одной руки он проник в нее еще глубже, а другой сильнее прижал к себе. Ему было важно, остро необходимо чувствовать ее горячее тело вплотную к своему, ощущать округлости грудей, прижимающихся к его груди, слышать ее сладкий запах и стоны, желательно как можно громче, прямо ему в ухо. Ему хотелось, чтобы Муна тоже чувствовала его желание, когда он еще больше притягивал ее к себе. Ему нравилось доводить ее до вожделенного исступления, пока она не начинала дрожать, царапать его спину и стонать так громко, что ее собственное желание окончательно не опьяняло его самого.
За последние полгода Андрей успел хорошо изучить ее вкусы. Муна оказалась превосходной наставницей. Едва ему исполнилось шестнадцать, их старая дружба с сестрой Алика стала приносить еще и практическую пользу. Когда он лишился с ней девственности, Муна пообещала рассказать ему о всех секретах женского тела. Поначалу она терпеливо направляла его, сохраняя лидерство и мягко шепча подсказки на ухо. Со временем, по мере того как Андрей впитывал знания как губка, она отдавала ему все больше власти. Через пару месяцев Андрей уже точно знал, какими должны быть его прикосновения к ее шее, груди, бедрам, чтобы ее пульс подскочил вверх, знал, что, если он поцелует ее за ухом и спустится дорожкой поцелуев вниз, ее возбуждение достигнет пика и она начнет задыхаться прямо у его шеи. Он хорошо запомнил, как должен играться с ее клитором – руками и языком, чтобы Муна окончательно потеряла контроль.
Он понятия не имел, почему она выбрала его. У Муны были десятки любовников, и вряд ли Андрей мог конкурировать с ними в мастерстве и тем более в опыте. Он полагал, что был для нее внеочередной прихотью, экзотическим развлечением, и если так, то был этому только рад. Лишь бы это длилось как можно дольше. О наставнице лучше, чем Муна, он не мог и мечтать. Питер, который грезил тем, чтобы проникнуть к ней в постель с четырнадцати лет, наверняка бы пришел в ярость, обнаружив, что его столь желанный трофей достался Андрею. Что же касается Алика… Андрей даже не хотел представлять, что бы с ним стало, узнай он о развлечениях лучшего друга с его старшей сестрой.
– Нет-нет-нет… – рвано застонала Муна, когда Андрей коснулся губами ее груди, – так нечестно. Теперь моя очередь.
Отстранившись, она опустилась на колени и, расстегнув ремень, даже не потрудилась довести молнию до конца, а просто грубо сдернула его брюки вниз. Когда ее горячие полные губы обхватили его член, у Андрея непроизвольно вырвался низкий грудной стон. От внезапно нахлынувшего удовольствия у него потемнело в глазах, и, тяжело дыша, он запустил пальцы в густые, гладкие волосы Муны. Он непроизвольно направлял ее к себе, но ей не нужна была его помощь. Она прекрасно знала, как довести его до полного исступления, заставить забыть собственное имя. Андрей чувствовал, как от равномерных, властных движений ее губ закипает кровь и сильными горячими волнами, словно лава, растекается по венам. Муна углубила проникновение, и он едва не потерял контроль. Его дыхание стало тяжелее и чаще, растущее напряжение сладостно заныло внутри, а потом его взгляд скользнул в сторону, туда, где мерцала полупрозрачная голограмма, и он с трудом не лишился равновесия.
