Образ Муны искрами рассыпался в его сознании и растворился в пустоте, будто ее сейчас и вовсе не было рядом. В ту секунду Андрей мог поклясться, что даже забыл ее черты. Воображение рьяно подкинуло ему совсем другие картины и совсем иное лицо – со светлой, немного бледной кожей, серыми глазами и тонкой линией изящных алых губ. Оно было таким живым, точным и реальным, будто Анна Понтешен и правда стояла перед ним. Андрей гортанно застонал, когда представил, что это ее волосы темными непослушными кудрями струятся между его пальцев, как выпирают ее ключицы каждый раз, когда она вытягивается ему навстречу и их тела сталкиваются и сплетаются в одно. Он представил, как он входит в нее каждый раз глубже и сильнее, как, принимая его, она еще больше выгибается, как ее руки вплетаются в его волосы, как, задыхаясь, она целует его, шепчет его имя и умоляет не останавливаться, а он чувствует, как рядом с ней все больше теряет себя.
– Проклятье! – с мольбой выдохнул Андрей. – Проклятье, Муна, я…
Он рьяно простонал сквозь зубы и, сильнее стиснув в пальцах ее волосы, кончил ей прямо в рот. Его тело дернулось, когда он последний раз подался вперед и обессиленно отстранился, неосознанно гладя ее по лбу и вискам. Муна не успела ничего ответить.
Тяжело дыша, Андрей выпрямился, поднял голову и устремил страшный, яростный взгляд перед собой в пустоту.
– Надеюсь, ты увидела все, что хотела? – обреченно спросил он. – Этого достаточно, чтобы ты убралась из моей головы,
– Надеюсь, ты увидела все, что хотела? Этого достаточно, чтобы ты убралась из моей головы, Эйлер?!
Муна, сумрачная комната, резиденция Брея – все завертелось в бешеной цветопляске, смешалось и взорвалось в воздухе вихрем искр, когда Андрей вышвырнул меня из своего подсознания.
Я вновь оказалась в его комнате в Диких лесах. Он стоял передо мной, до побеления пальцев сжимая свой наручный браслет, и дышал так часто и глубоко, будто долгое время бежал в гору. В его глазах, готовых выжечь меня на месте, пронесся целый калейдоскоп чувств – горечь, шок, ярость, уязвимость, отвращение, ненависть. Я была готова поклясться, что так, как сейчас, он еще никогда на меня не смотрел. Осознание произошедшего что-то сломало в нем. Я чувствовала, как его внутренние барьеры затрещали и рухнули, выпустив всю боль и гнев, что ранее сдерживались невидимыми стенами.
– Надеюсь, ты увидела все, что хотела? – сдавленно повторил Андрей. – Мне следовало догадаться, что ты делаешь, когда ты вдруг заговорила о «Новом свете». Я за всю жизнь так часто не вспоминал детство, как за последние проклятые два месяца!
Он был разбит, опустошен и уничтожен. Злость сочилась из него ядом и, казалось, плотной пеленой заполняла все пространство вокруг.
– Я думала, мы прекрасно поняли друг друга в нашу последнюю встречу, – прошептала я. Мне вдруг стало трудно дышать, словно у меня из легких выбили весь кислород. – Увы, у меня не было выбора. Раз никто из нас больше не может верить словам другого.
– И потому ты залезла ко мне в голову?! Решила вскрыть мой мозг?
– И сделала бы это снова. Раз это единственный способ удостовериться, что это не ты собираешься уничтожить нас всех, обречь на смерть миллионы, отправив военизированный флот в юрисдикцию Кортнеров!
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – скривившись как от пощечины, процедил Андрей.
– Значит, ты не контролируешь даже это! Ни это, ни то, что происходит в твоей голове. Да, это была я, все это время, каждый проклятый миг, – признала я, наслаждаясь тем, как перекосило его лицо, – и только посмей упрекать меня в этом после всего, что сделал. У тебя нет на это права! Ты полагал, что умнее всех. Что можешь водить всех за нос и использовать как своих веревочных кукол. Меня, Рейнира, даже Алика… Дергать всех нас за ниточки, манипулировать и управлять нами, изворачивать так, как тебе вздумается! Но ты уже давно не кукловод. Ты не можешь взглянуть дальше собственного носа и понять, что тебя предают твои же люди. И что даже всем этим, – я обвела рукой его комнату, – управляю я!
– Ты правда так думаешь? – приглушенно спросил Андрей. – Что можешь распоряжаться мной и моими мыслями? Контролировать меня?
– А ты все еще веришь, что нет? Даже после всего, что видел? После того, что я сделала на твоих глазах с Софией, ты всерьез полагаешь, что способен сопротивляться? Что твое сознание чем-то отличается от сознания других?
Я горько рассмеялась ему в лицо, когда, отшвырнув браслет, Андрей в пару шагов преодолел расстояние между нами, грубо толкнул к стене и обхватил мою шею, прижав большой палец к горлу. Он насильно приподнял мой подбородок, заставив меня посмотреть ему в глаза.
