Джорджиана не устраивала приемов два года, с того самого дня рождения, на котором Кристиан вновь встретил Изабель. В любой другой день он был готов поклясться, что на дух не переносит любые массовые праздники – и в особенности те, что проходили в их резиденции. В отличие от детства, когда размашистые торжества его завораживали, теперь Кристиана раздражало в них все – от толпы наглых гостей, что разгуливали по парадным залам как у себя дома, до громкой музыки и вычурных нарядов, от пестроты которых ему хотелось выколоть себе глаза. Но в этот раз все было по-другому.
Предстоящий прием должен был стать настоящим триумфом. Впервые за долгие годы его мать осмелела и, судя по списку гостей, решила собрать в их стенах весь лиделиум. День Десяти идеально для этого подходил. Кто, если не Диспенсеры – прямые наследники последней сохранившейся династии Десяти, – имел право отмечать этот праздник как собственный? Кристиан соврал бы, если бы не признал, что этот факт весьма ему льстил.
Вторая причина, по которой он особенно ждал сегодняшнего вечера, заключалась в том, что он собирался присутствовать на нем лично. Кристиан отказывался признавать, что так усердно он не готовился еще ни к одному приему. Изабель помогла ему выбрать костюм – как он и любил, в мягких бежевых тонах – и долго и в подробностях рассказывала о семьях лиделиума, с которыми Кристиан еще не был знаком лично. Она смеялась над ним, когда узнала, что он чуть ли не наизусть выучил весь список гостей, и, не поверив, вызвалась проверить это лично.
– Виктор Альвас, – сказала она и вопросительно посмотрела на Кристиана, – ты знаешь его?
– Первый раз слышу это имя, – нахмурился он и, подойдя к Изабель, мельком просмотрел список, – стоит рядом с Ракиэлями. Может быть, какой-то их родственник?
– Может быть, – согласилась Изабель. Она свернула голограмму и, подавшись вперед, уперлась локтями в колени и с хитрой полуулыбкой посмотрела на Кристиана. – Это же твой выход в свет, не так ли? Ты волнуешься?
– А должен? – приподнял бровь Кристиан.
Изабель накрутила локон на палец и задумчиво откинулась на спинку кресла. Ее лицо вдруг помрачнело.
– Когда отец вывел меня на первый светский прием, мне только исполнилось двенадцать. Это было у Бренвеллов на Элькаде. Они устроили просто восхитительный вечер: катания на тайвах – больших ползучих рептилиях, полеты над ночной пустыней, огненные шоу. Я была в таком восторге, мне было интересно все! Но отец не позволил мне насладиться ничем из этого. Он пришел туда налаживать свои очередные дела, и я была нужна ему в качестве куклы, отвлекающей внимание от его махинаций. – Кристиан заметил, как Изабель передернуло, когда она упомянула эти самые «дела» Артура Кортнера. – На вечере у Бренвеллов, как и везде, мой отец проводил сделки и, чтобы не поползли слухи, везде таскал меня с собой. Никому и в голову не придет уличать в чем-то человека, который ведет все разговоры исключительно в присутствии малолетней дочери. Когда все закончилось и я расплакалась, он сказал мне, что через год я даже не вспомню этот вечер. Что таких будет сотни – лучше и интереснее. В чем-то он оказался прав. Мне приходилось бывать на многих приемах – роскошнее, масштабнее и зрелищнее, чем тот вечер у Бренвеллов. Но его я все равно запомнила и помню до сих пор.
– Изи… – хрипло начал Кристиан.
– Нет, – перебила она, предупреждающе вытянув руку, – я рассказываю тебе это не чтобы ты меня пожалел. А чтобы ты знал, что первый раз – в чем бы то ни было – бывает только один. И он важен. Первый выход в свет, первое путешествие, первый поцелуй – все это важно, и это то, что запомнится, пусть потом и будут другие. Не стоит недооценивать первый раз. Пусть он станет особенным. – Изабель потянулась и, перехватив руку Кристиана, сжала ее между своих ладоней. – Перестань думать. Перестань переживать и все рассчитывать, перестань копаться в этих списках. Наслаждайся, Крис. Веселись, танцуй, знакомься с девушками… Позволь себе хотя бы раз ни о чем не думать, – на последних словах ее голос осел на несколько тонов.
У Кристиана упало сердце.
«
Он вдруг почувствовал резкий приступ тошноты, будто проглотил горсть земли, от которой теперь саднило в горле. Эта мысль показалась ему такой новой и… омерзительной, что собственные чувства шокировали его даже больше, чем слова Изабель.
Для него не существовало никаких девушек. Не так давно ему исполнилось шестнадцать, и Изабель логично полагала, что он теперь захочет новых развлечений, одно из которых в будущем непременно перерастет в нечто большее. Она говорила это как друг. Друзья ведь так и поступают?
Кристиан поспешно убрал руку и отвернулся. Он сделал вид, что не заметил, как по лицу Изабель прошла тень и она отстранилась, бросив в его сторону растерянный взгляд и скрестив руки на коленях.
Она не знала, о чем говорит.
