Калиста быстро справилась с моей спиной. Она умело и ловко маневрировала бинтами и мазями, явно делая это не в первый раз. Она работала осторожно, но даже это не спасало положение. Мне хотелось выть от боли. Я вскрикивала и до побеления пальцев сжимала спинку кровати каждый раз, когда она легко, почти невесомо касалась моей спины. Первые минуты я пыталась бороться со слезами, что жгли глаза даже при малейшей волне воздуха, но в конечном итоге сдалась. Я рыдала как ребенок, пока Калиста тихо не выругалась и не ввела мне анестетик.
Им и обезболивающим она доверху набила аптечку, взяв с меня обещание использовать их не чаще, чем дважды в сутки. Взамен я заставила ее и Филиппа дать слово, что они свяжутся со мной сразу, как Мэкки придет в себя. Когда Калиста помогла мне подняться на корабль, Питер уже был внутри. От его образа беженца из побреса не осталось и следа. Полагаю, от рабочей формы Тальяса он избавился в первые же секунды и теперь, довольно распластавшись на широком сиденье, ожидал меня в своей привычной одежде.
Мне показалось, он выглядел даже наряднее чем обычно: его удлиненный черный жакет с высоким горлом и бархатными вставками на подоле был покрыт изящными золотыми аппликациями. Ими же был вышит набор непонятных символов на манжетах. От самого горла до подола жакета в тон аппликациям спускались два ровных ряда таких же золотых пуговиц. Заметив мой внимательный взгляд, Адлерберг выпрямился и бережно пригладил деликатную ткань по бокам.
– Ручная работа, – не без гордости поделился он.
Мне было плевать, но в кои-то веке не захотелось пререкаться с Питером. Он слегка кивнул в сторону сиденья напротив и, дождавшись, когда я займу место, отдал распоряжение о взлете.
– Будешь что-нибудь? – уточнил он, подозвав пальцем одну из операционок. – Нам лететь около восьми часов.
– А что есть?
– Полагаю, что все.
– Тогда на твой вкус, – сдалась я, устало прислонившись головой к окну. – И большую кружку кофе.
– Кто бы сомневался, Эйлер, – буркнул Питер и что-то быстро заказал из еды.
– Спасибо, – сказала я, когда операционка оставила нас вдвоем. Я даже постаралась улыбнуться, отчего его едва не перекосило.
– За еду?
– За все. Когда Муна рассказывала тебе обо мне, она ведь не рассчитывала, что после этого ты отправишься на Тальяс. Никто из Хейзеров не в курсе о твоем визите сюда, верно?
– Как и я, Муна не самая большая твоя поклонница, – уклончиво пробормотал Питер.
– Тем не менее ты здесь.
– Kaldense fairivel de groie man, Мария. Я делаю это не ради тебя.
От удивления я едва не выронила кружку со свежесваренным кофе, что за мгновение до этого подала мне операционка.
– Ты говоришь на древнеаранском?
– А ты думала, только Эндрю может щеголять знанием старых словечек?
– И что это значит?
– Нет большего блага, чем жертва, принесенная ради брата.
– Надеюсь, эта жертва – не я.
– Нет, Мария, – закатил глаза Питер. – Настоящая жертва – это время, убитое в твоей компании.
Я не пила хорошего кофе последние пару месяцев. Лишь поэтому желание допить его до конца пересилило минутный порыв выплеснуть кипяток на излюбленный смокинг Адлерберга. Когда неловкое молчание затянулось, я решила предпринять последнюю примирительную попытку завязать разговор.
– Слышала, не так давно ты отметил день рождения.
При упоминании своего недавнего двадцатипятилетнего юбилея Питер сначала посерел, а потом вдруг начал заливаться краской. Прочистив горло, он даже отставил виски, что принесла ему операционка.
– Это было два месяца назад, – напомнил он.
– И что подарили?
– Торт… – с явной неохотой ответил Питер, когда его лицо окончательно стало пунцовым, – и новые проблемы.
– Я думала, такие подарки делаешь только ты.
– Смешно, Мария, – глухо отозвался Адлерберг, разом опрокинув в рот остатки виски, – но не из твоих уст.
– Справедливо, – сделав еще пару глотков кофе, я отставила кружку на стол и подогнула под себя ноги. – На самом деле есть кое-что еще, что я хотела бы обсудить.
Удобнее разместившись на широком сиденье, Питер обреченно вздохнул и, запрокинув голову, раскинул руки по обе стороны от себя.
– Валяй, Эйлер. Деться мне все равно некуда.
– Что тебе известно о «Новом свете»?
Такого вопроса Адлерберг явно не ожидал. Резко вздернув голову и прищурившись, он внимательно всмотрелся в мое лицо. Его глаза просканировали меня с ног до головы.
– А что о нем известно тебе? – наконец уклончиво поинтересовался он.
И тогда мне пришлось рассказать ему все. Выложить на одном дыхании то, что ранее я уже пыталась обсуждать с Андреем и Кристианом, но в чем не имела успеха. Еще пару месяцев назад я бы сказала, что Питер Адлерберг – последний человек, которому я готова довериться. А теперь он сидел передо мной и молча внимал безумным теориям и сумбурным доводам о связи «Нового света», когда-то созданного Константином Диспансером, с тем, что происходило сейчас.
