К горлу подступила тошнота. Они определенно знали, что так будет, были к этому готовы, а значит…
Мой взгляд столкнулся с застывшими от ужаса глазами Кристиана. Он смотрел туда же, куда и мы с Андреем, а еще Алик, Питер, Изабель… Наши глаза говорили без слов. Лукас и Корнелия выглядели потрясенными.
– Надо уходить, – севшим голосом сообщил Андрей, подскочив к Брею. Даже не оглянувшись, он перехватил мою руку и сжал ледяную ладонь. У меня закружилась голова от одного его прикосновения. Разрывающийся от криков Конгресс, мое присутствие здесь, Нейк Брей, Андрей, тепло его руки – все это было слишком нереально. – Нам нужно уходить, – с дрожью в голосе повторил он, пытаясь докричаться до Брея. – Срочно!
– Мистер Гелбрейт, вам был задан вопрос! – разрывая связки, кричала мисс Ралис, пока остальные судьи не оставляли попыток призвать Конгресс к тишине. – Вам есть что ответить на обвинения? Что вы знаете о Вениамине Нозерфилде? Вам известно, что это за армия…
– Эта армия спасет мир, – ответил Колин Гелбрейт. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он поднял голову и посмотрел на опешивших судей.
– От кого?! – прохрипел самый старый судья. Его руки тряслись, когда он, опираясь на борта ложи, попытался подняться на ноги.
– От вас. Nari del fag’eri das.
– Что, что он сказал? – я в панике посмотрела на Андрея.
– Nari del fag’eri das, – повторил Андрей побелевшими губами. – Да восторжествует свет истины.
Все и правда походило на сон. Или на ударную волну, которая катится издалека, откуда-то из глубины, нарастая, распространяясь и разрушая до основания все, что попадается ей на пути.
– Nari del fag’eri das, – повторил кто-то еще. А потом снова, и снова, и снова. Люди в ложах вставали один за другим. Здесь было не пятнадцать семей. Счет шел на… десятки. Ронан, Гелбрейты, Арес, Хеммер, Кастелли – все, чьи имена ранее огласили судьи, потерялись в толпе. Их было так много, что я не успевала оглядываться, выискивать их глазами. Их голоса резонировали с остальным безумием и, несмотря на общие крики, звучали так ярко, четко и громко, будто поглощали остальной шум.
– Nari del fag’eri das, – нарастало отовсюду. – Nari del fag’eri das!
– Надо уходить, – донесся до меня тревожный голос Андрея. Он отпустил руку и взял мое лицо в ладони. – Эй, ты меня слышишь? Надо уходить.
– Почему? – прошептала я. – Я не понимаю…
Никто из судей больше не пытался остановить это безумие. Паника и страх, застывшие на их лицах, напоминали окаменевшие маски, и даже мисс Ралис, что, задыхаясь, до последнего пыталась воззвать к порядку, обессиленно отшатнулась, обратив полные ужаса глаза в нашу сторону.
– Стража, – судорожно опомнилась я, ища глазами двух застывших позади операционок, – почему они не призовут стражу…
Но Андрей меня уже не слышал. Он бросился к трибунам, отчаянно маша рукой и жестом призывая спускаться всех, кто не присоединился к скандированиям «Нового света».
– Уходите! – заорал он. – Спускайтесь оттуда! Это ловушка!
Он обращался ко всем сразу – Хейзерам, Адлербергам, Багговут и остальным, до кого еще могли долететь его слова через ревущие трибуны. Кристиан, чья ложа находилась дальше, сжав челюсти, нервно озирался вокруг, будто пытался оценить масштаб реальной угрозы.
– Почему они не призовут стражу? – потерянно повторила я в пустоту, прижав ладонь ко лбу и пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Я попыталась найти Брея, но когда оглянулась – герцог уже бросился в сторону противоположных трибун, вслед за Андреем призывая всех немедленно покинуть зал.
Из всех членов «Нового света» Колин Гелбрейт был ближе всего. Будто завороженный, он разгоряченно и уверенно повторял свою проклятую фразу, вторя голосам остальных. Он посмотрел в мою сторону, когда внезапно его силуэт дрогнул в помехах и тут же вспыхнул снова.
Я остолбенела. Голограмма. Его не было здесь, как и других членов «Нового света». Андрей это понял раньше остальных. На меня обрушилось молниеносное осознание. Вот почему «Новый свет» не побоялся выступить в открытую, вот почему стража как бы ни хотела – не могла ничего сделать, вот почему они все так уверенно и не скрывая торжества не замолкали, несмотря на общее безумие. Они знали, что все случится сегодня. Они были к этому готовы. И прекрасно осознавали, что им ничто не угрожает, в отличие от остальных…
«
