– Армия, – пояснил Брей. – Последние, усовершенствованные модели военизированных операционок, общей численностью в три миллиарда. Под их сохранность и обслуживание в Эльферских землях выделена целая планета. Впрочем, как и для остального вооружения – пяти миллионов боевых истребителей и примерно стольких же транзитных кораблей с функцией гиперпрыжков.
Кадры на голограмме сменялись один за другим, иллюстрируя слова Брея.
Самая молодая судья из всех – кажется, Брей обратился к ней как к мисс Ралис – тут же подскочила на месте.
– Это армия Серой зоны?!
– Это армия, созданная и спрятанная в Серой зоне по частному заказу, – отозвался Брей, теряя терпение. – Где еще, по-вашему, кроме Серой зоны, можно скрыть армию, способную противостоять боевому потенциалу всей Галактической Конфедерации?
– Чья это армия?! – в панике требовала ответа судья. – Кому она принадлежит?!
– Часть имен вам уже сообщили, другая часть указана в материалах на переданном вам диске. У меня ушло два месяца на то, чтобы собрать эти данные. Поверьте, они стоят того, чтобы потратить время на их изучение, – с холодной пренебрежительностью отозвался Брей. – Минимум пятьдесят пять кланов лиделиума уже давно не считают себя частью нашего союза. Но, полагаю, их гораздо больше. Сколько точно – не узнать никогда. Благо, нам известно, под чьим руководством эта армия создавалась. Задайте свои вопросы Вениамину Нозерфилду. Большая часть представленного вооружения много лет финансировалась из бюджета его семьи.
Мой взгляд устремился в сторону ложи Нозерфилдов, куда разом обратилось внимание всех. Трибуны Конгресса вновь взревели – только на этот раз не из-за осуждения, а от страха, гнева и паники. При других обстоятельствах я бы наверняка почувствовала облегчение от того, что всеобщий гнев наконец-то был направлен не на меня. Но правда в том, что происходящее в Конгрессе пугало меня куда больше.
Лукас перехватил запястье мертвенно-бледной Корнелии и выступил вперед, словно его тело могло служить броней от тысяч глаз.
– Клянусь именем нашей семьи, нам ничего об этом не известно, – сказал он дрожащими губами. – В ином случае ни меня, ни моей сестры сейчас бы здесь не было.
Нейк Брей безрадостно рассмеялся. Судьи растерянно засуетились, безрезультатно пытаясь призвать Конгресс к тишине.
– О Вениамине Нозерфилде мы не слышали несколько десятков лет, – в ошеломлении подал голос самый старый судья. – Мы думали, он давно мертв.
– О, Вениамин Нозерфилд живее всех живых! – грубо усмехнулся Брей.
Возмущенный вой катился по трибунам и, казалось, был способен проломить потолок. Я посмотрела на Андрея. Он выглядел потрясенным, разбитым, потерянным. Все оказалось куда страшнее, чем мы могли даже представить. «Новый свет» не просто стравливал повстанцев и Диспенсеров, все это время они создавали армию, способную противостоять армии Конгресса. Они готовили мир к настоящей войне.
«
– Вам придется это объяснить! – перекрикивая толпу, отчаянно потребовала мисс Ралис у Лукаса и Корнелии. – Где Вениамин Нозерфилд?!
– Нам это неизвестно, – задыхаясь, оправдывался Лукас. Заслоняя собой Корнелию, он в ужасе оглядывал ревущие трибуны, требующие немедленной выдачи Вениамина. – Мы не видели его двадцать лет. Если бы мы знали, где он, то сообщили… Нам ничего не известно ни о нем, ни о его армии.
– Ложь! – гремело отовсюду сразу.
– Допросите остальных!
Хаос, объявший Конгресс, обратился в фоновый шум.
Я на ватных ногах приблизилась к Андрею. Он осматривал ревущие трибуны, словно пытаясь за что-то зацепиться, понять. Пальцы опущенных вдоль тела рук постоянно то сжимались, то распускались, оставляя на ладонях красные полумесяцы от ногтей. Его взгляд отчаянно метался по залу.
– Что-то не так, – сглотнув, сказал Андрей, даже не взглянув на меня. – Я не понимаю…
– Где Вениамин Нозерфилд? – ревело вокруг. – Старик не умер?! Призовите его к ответу!
– Что? – переспросила я.
– Гелбрейты, – Андрей повел подбородком в сторону, указывая на отдаленную ложу. Я и вправду увидела их там, хотя была готова поклясться, что ранее ложа была пуста. – Ронан, – он перевел взгляд чуть дальше, – Ракиэли, Арес… Что-то не так.
Их не было там раньше. Вот что было не так. Когда меня привели в зал Конгресса, их там не было, – а теперь все, чьи фамилии судьи предали огласке, стояли в своих ложах и бесстрастно наблюдали за происходящим. Они словно окаменели в своем леденящем равнодушии. Никто из них не откликнулся и даже не повернул головы, когда судья дрожащим голосом пыталась перекричать толпу. От могильного спокойствия и уверенности на их лицах стыла кровь.
