– Перед тем как Крамеры атаковали Мельнис, Лехарды послали в Дикие леса двадцать семь сигналов бедствия, которые были скрыты от меня и моих людей. Приказ об атаке на кристанские рубежи в день коронации Его Величества тоже исходил не от меня. – Я не видела лица Андрея, но ни секунды не сомневалась, что признание Кристиана в статусе действующего императора далось ему непросто.
– Вы обвиняете кого-то конкретно? – прохрипел голос третьего судьи – по моим ощущениям, самого древнего из всех.
– Да. Все доказательства моих слов, как и имена тех, кого я считаю виновными в обоих преступлениях, собраны в данных, что были переданы Конгрессу перед началом заседания.
Судья засуетился на месте, уточняя о необходимых материалах у своих помощников. Когда ему передали данные, он и другие судьи тут же принялись их изучать.
– Должен сообщить, что незадолго перед заседанием все данные также были переданы императорскому дому Диспенсеров и лично Его Величеству, – добавил Андрей.
– Вы уже ознакомились? – уточнил судья у Кристиана.
– Да, – коротко подтвердил тот.
Я почти разрыдалась от облегчения. Слава Десяти, Питер сделал все в точности так, как я и рассчитывала, – предупредил Андрея и убедил его выйти на переговоры с Диспенсерами. Но тянущее чувство тревоги по-прежнему зудело внизу живота. Какие бы доказательства они ни успели собрать, не было никаких гарантий, что Конгресс воспримет их всерьез.
– Есть те, кто сможет подтвердить ваши слова? – уточнила вторая судья, обратившись к Андрею.
– Разумеется, ваша честь.
И тут произошло то, чего не ожидала даже я. Одна за другой ложи семей Конгресса начали вспыхивать внутренним свечением, как до этого светилась ложа Хейзеров, когда Алик взял слово. Первой была ложа Адлербергов, и я сразу увидела Питера, что стоял рядом со своим отцом в окружении нескольких сестер. А потом Багговут, Хейзеры, Кастелли, Рекардо – не менее трех десятков семей поддержали слова Андрея немыми сигналами. Их гербы сияли ярче остальных. На фоне всего Конгресса их поддержка казалась ничтожно малой, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание. Я не смогла скрыть своего удивления, когда вслед за другими загорелась ложа Бренвеллов. София Бренвелл выглядела решительной и хладнокровной, однако, поддерживая слова Андрея вместе со своей семьей, она даже не взглянула в его сторону. Ложи Диспенсеров и Кортнеров загорелись в самую последнюю очередь, и где-то глубоко внутри, за пеленой страха, я почувствовала, как в груди потеплело от скрытого торжества.
Взгляд скользнул в сторону, и среди прочих гербов я вдруг заметила герб Нозерфилдов. Лукас и Корнелия стояли рядом, напряженно наблюдая за происходящим. Их ложа была выше и дальше остальных – под выпуклыми декоративными сводами потолка. Как ни странно – одними из их ближайших соседей были Адлерберги, и от меня не укрылось, как подбородок Питера то и дело поворачивался в их сторону.
– Вы выдвигаете серьезные обвинения, – потрясенно заключил судья, что допрашивал меня несколько минут назад. Он оторвался от панели с данными и посмотрел на Андрея с нескрываемым ужасом. – В вашем заявлении упомянуты пятнадцать фамилий, и все они – члены лиделиума и Конгресса.
– Полагаю, виновных куда больше, ваша честь. Это лишь те, о чьей причастности нам известно наверняка, – отозвался Андрей. – Боюсь, мы имеем дело не с отдельными кланами, а с целой подпольной организацией, мощным альянсом, угрожающим стабильности всего галактического общества.
От тягостного напряжения звенел воздух. Недовольные возгласы сменились всеобщим недоумением и волной взволнованных перешептываний.
– Это ваши союзники, – заметил судья.
– Больше нет. Как оказалось, все эти годы они действовали лишь в своих интересах, используя восстание, меня и верных мне людей в своих интересах.
– Закон требует, чтобы мы огласили имена вслух.
Андрей расправил плечи.
– Я понимаю.
Мужчина прочистил горло и испуганно переглянулся с остальными судьями, словно спрашивая у них немого дозволения. Остальные выглядели не менее потрясенными, чем он сам. Андрей слегка повел подбородком в сторону и оглянулся на меня через плечо. Его зеленые глаза вспыхнули, когда наши взгляды встретились и переплелись, словно связанные невидимой нитью. Сердце билось в унисон с ноющей вибрацией в висках. Судья встал и начал одну за другой оглашать фамилии членов «Нового света».
– Будь рядом, – беззвучно прошептал Андрей. – Я вытащу тебя отсюда.
Каждое из названных имен вызывало всплеск изумления, негодования и возмущения. Я подняла испуганные глаза сначала на Алика, а потом перевела их на Муну, что стояла с ним рядом, после на Кристиана, Изабель и Питера. Последними были Нозерфилды, чьи бледные окаменевшие лица не выражали ничего, кроме яростного ожесточения. Шесть, пять, четыре – я мысленно отсчитывала секунды до грядущей катастрофы, но трибуны взревели раньше, чем мне удалось закончить счет. Когда судья озвучил последнюю из пятнадцати фамилий, зал Конгресса накрыл самый настоящий хаос.
