– Здесь нет подвоха, – с ходу сказала она, обратившись к Андрею. – Я догадываюсь, о чем вы думаете и почему не доверяете ни мне, ни Кристиану, но его предложение искреннее. Нет никаких подводных камней. Если вам нужно мое слово, я вам его дам.
– Все куда сложнее, мисс Кортнер, и вы это знаете, – отозвался Андрей. – Даже если ваше предложение поддержат мои люди, заключить мир и сесть за стол переговоров будет непросто. На то, чтобы согласовать условия перемирия, которые устроят всех, могут уйти месяцы. Конфликту между нашими семьями больше сотни лет, и вам прекрасно известно, что я не питаю ни к императорской семье, ни тем более к Его Величеству даже малейшую симпатию.
– Тогда зачем вы спасли ему жизнь? – спросила Изабель. – Почему не оставили умирать под завалами?
Ее вопрос прозвучал резко, но абсолютно беззлобно. В алеющих на горизонте лучах почти севшей Данлии ее рыжие кудри отливали медью, а вьющиеся пряди словно впитывали последний свет. У меня захватило дух, когда я еще раз внимательно оглядела Изабель с ног до головы. Она казалась такой юной и хрупкой, будто была не старше Кристиана. Ее истинный возраст и внутреннюю силу выдавали только совсем не детские глаза и сталь в голосе.
– На моем месте так поступил бы каждый, – устало и немного растерянно отозвался Андрей. – В зале Конгресса Кристиан спас несколько сотен человек.
– Вы спасете не меньше, если согласитесь на предложенные условия. Вам этот мир нужен так же, как и нам. Похоже, нам всем стоит готовиться к куда более страшной войне.
Всего на мгновение, но лицо Андрея смягчилось. Изабель ни о чем не умоляла, но ее слова, в которых сквозила забота о Кристиане, тронули даже его. Изабель с надеждой посмотрела на меня.
– Кристиан ценит твою поддержку и считает тебя своим союзником. И я тоже. Прошу, обдумай его предложение.
– Что бы ни случилось с землями Понтешен, у него всегда будет мой голос, – заверила я. – И в лиделиуме, и за его пределами.
Изабель кивнула и отступила на несколько шагов. Она не покинула взлетную площадку, даже когда мы забрались в кабину и корабль стал медленно подниматься вверх, шумно разгоняя вихри пыли и воздуха. Ее волосы, развевающиеся на ветру, были похожи на разгорающееся пламя. Андрей вздохнул и изнеможенно прислонил голову к стеклу.
«Это хорошее предложение, – еще раз повторяла я про себя, пытаясь заглушить в голове голос Изабель и прогнать подступающую тревогу. – Это правда хорошее предложение».
Едва мы вернулись на Кальсион и переступили порог, Андрей скинул плащ и осмотрелся.
– Нейка нет, – заключил он.
Я в растерянности огляделась по сторонам. Резиденция Брея, как и всегда, была мрачной, холодной и пустой, но при этом по-своему уютной. Как по мне – с нашего отбытия ничего не изменилось.
– Нейк всегда велит зашторить окна, когда отбывает с Кальсиона, – тихо пояснил Андрей, не дождавшись моего вопроса. – Для него это уже рефлекс.
Окна и правда были завешаны плотными шторами, которые волочились по полу и слегка раздувались при каждом порыве ветра, что проникал в холл. Небо над резиденцией затягивалось тучами, и в местах, где через их пелену пробивались лучи местного солнца, образовывались яркие прорехи.
– Я прогуляюсь.
Андрей ничего не ответил и, вероятно, даже не расслышал мои слова. Ноги сами вели меня вдоль обрыва по старой тропе к побережью. Грубый песок колол ступни, когда я сняла обувь и добрела до шумящих волн, что шипящей пеной разливались по берегу. Едва первые брызги коснулись пальцев – от них до самой спины поднялся ворох мурашек. Я поразилась холоду океана. Он был ледяной, либо мне так казалось из-за теплого ветра и влажной духоты, что была явным предвестником скорого ливня.
Вернувшись в резиденцию Брея, я вдруг поняла, что мне некуда идти. За последние пять месяцев я почти не думала об этом, а теперь тяжелое осознание настигло с новой силой. У меня больше не было дома. Кериот и Мельнис уничтожены. На Тальяс я бы вряд ли смогла вернуться, даже если бы захотела. Думать о землях и резиденциях Понтешен как о своих казалось странным, к тому же даже если Кристиан был прав и у меня действительно оставался шанс заявить на них права – на то, чтобы получить к ним доступ, могли уйти недели, если не месяцы. Алик был чуть ли не единственным, кто бы сделал все возможное и невозможное, чтобы помочь, но после того, что случилось на Тальясе, он бы точно действовал втайне от семьи.
