Я закрыла лицо ладонями и сделала несколько глубоких вдохов. Кристиан мог помочь, но я бы сгорела от стыда в очередной раз просить у него покровительства, а Андрей… Казалось, если я проведу с ним рядом еще хотя бы день, от моего сердца останется один пепел.
Я почти не сомневалась, что мое присутствие на Кальсионе было для него куда более невыносимым. Он едва ли смотрел в мою сторону, а когда мы оставались наедине, держался так отстраненно, будто отсчитывал секунды до момента, как мы избавимся от общества друг друга.
Он говорил так, хотя это была полуправда. Как и Кристиана, Андрей сам вытащил меня из зала Конгресса, а значит, мы оба спасали друг друга. А потом убивали. Снова.
Я лихорадочно соображала. Был еще один вариант. Мне было противно о нем даже думать, но сейчас он казался единственным верным выходом. Я могла обратиться за помощью к Полю Лоресу – это было бы честно. Раз ему и Конгрессу нужно мое содействие в поимке Нозерфилда и его круга, я могла выдвинуть встречные требования. Ему ничего не стоит обеспечить меня временным жильем или хотя бы помочь обустроиться где-то подальше отсюда. Мне нужно было немного – скромное жилище с кроватью и кухней, сеть, доступ к библиотечным архивам лиделиума и возможность работать так, как я привыкла. Лорес удивится, если я обращусь к нему в обход всех, но так у меня будет шанс ни от кого не зависеть. Кроме Конгресса, разумеется.
Когда стали накрапывать первые капли дождя, я лучше закуталась в плащ и прошлась вдоль берега. Вода, которая еще десять минут назад едва касалась ступней ног, теперь достигала щиколоток. Только пройдя чуть дальше, в глубину узкой полоски пляжа, я внимательнее пригляделась к острым веткам полузасохших кустов на выступах скалы и заметила свисающие с них вьюны свежих водорослей. И тут же среди них у самого подножия – толстые нити рыболовной сетки. Она была старой, потрепанной и сплошь покрытой морской плесенью от сырости.
– Это сеть Марка, – послышался приглушенный голос Андрея.
Я оглянулась. Он стоял поодаль. Не знаю, в чем была главная причина – его страх намочить ноги или нежелание подходить ближе, – однако дистанция между нами вдруг показалась мне и вовсе непреодолимой. Я не расслышала, как он спустился. Его глаза были красными не то от ветра, не то от усталости, а в небрежно взъерошенных волосах блестели первые капли дождя.
– Питер терпеть не мог сюда приходить, говорил, что тут воняет тиной, – сказал Андрей. – Алик боится океана, потому что не умеет плавать, а Марку нравилось вылавливать моллюсков и всяких морских гадов. Мы с ним могли пропадать тут часами.
Когда Марк умирал на Бастефорской площади, он до последней минуты смотрел на Андрея. Вряд ли я когда-либо смогу забыть, как посветлело его лицо, когда Андрей первый вышел из толпы, чтобы отдать ему дань уважения и попрощаться – единственным возможным способом. До этого мне казалось, что внутренняя боль Марка затопит и меня, но, когда Андрей подошел к силовому полю, ограждающему эшафот, в его груди что-то всколыхнулось, и он даже нашел в себе силы улыбнуться. Умирая, Марк не был одинок.
– Мне так жаль, – почти шепотом сказала я, посмотрев на Андрея. – Мне жаль, что его больше нет.
– Ты была с ним, когда он умирал. А я нет, – безжизненно отозвался Андрей. – Я обещал, что спасу его, как и тебя, а в итоге это тоже сделала ты.
– Неправда. Все изменилось, когда он увидел тебя. Ты был с ним до самого конца. Умирая, он это знал.
Андрей вздохнул и слегка покачал головой.
– Сейчас будет прилив. Надо уходить, пока пляж не затопило.
Вода уже доходила мне до середины голеней. Андрей начал подниматься обратно, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Дождь усиливался. Андрей остановился перед последним, наиболее крутым выступом и подал руку.
Его пальцы были ледяными и одеревеневшими, несмотря на то что ветер, как и моросящие капли дождя, казался не таким уж и холодным.
– Я соглашусь на предложение Пола Лореса, – сообщила я, когда мы поднялись. – Я отправлю ему подтверждение о готовности работать с Конгрессом и попрошу временное убежище.
Андрей остановился. Когда он оглянулся, я моментально пожалела, что сообщила ему об этом вот так.
– Убежище? – переспросил он. – Ты готова продаться Конгрессу, лишь бы не оставаться здесь? Резиденция Брея огромна, Мария. Больше половины всех ее помещений пустуют, – упавшим голосом отрезал он прежде, чем я успела даже просто открыть рот. – Забирай хоть все южное крыло, Нейк все равно там практически не бывает. А меня с завтрашнего дня здесь не будет, – добавил он, сглотнув. – С тех пор как Конгресс вернул мне земли Деванширских, я еще ни разу не посещал их. Ты можешь жить здесь хоть вечность, Нейк будет только счастлив. Если он останется с Леей, то рано или поздно окончательно одичает.
– И будет орать на кофейный автомат, пока тот не разлетится в щепки, – осторожно добавила я.
