Резко обрушившаяся тишина оказалась страшнее любых слов. Он ничего не говорил. Мне даже показалось, что он ушел, не выдержав отвращения, что испытал при виде свежих шрамов. Или отвернулся, сдерживая рвотные позывы. Я радовалась лишь тому, что не видела его лица. А потом он коснулся меня, и я едва не разрыдалась от облегчения. Холод его пальцев был легким, почти призрачным, но от тех мест, где они соприкасались с кожей, по нервным окончаниям словно проходили импульсы тока. Мое участившееся дыхание казалось слишком громким в тяжелой тишине, нарушаемой лишь шумом дождя и отдаленным громом где-то над океаном.
– Они заплатят, – еле слышно сказал Андрей. Я расслышала, как он сглотнул, пока его пальцы нежно скользили по спине вдоль каждого шрама. – Антеро не сойдет это с рук.
– Закон на их стороне…
– Это их не спасет.
Я вздрогнула от убийственного холода его слов, несмотря на то что голос Андрея прозвучал по-прежнему тихо – так, будто был эхом ветра. А в следующий момент забыла об этом так же, как и обо всем остальном, почувствовав его горячее дыхание в области шеи. Оно вдруг опустилось ниже, и прохлада его рук сменилась обжигающим теплом.
– Тебе больно? – спросил Андрей, прокладывая дорожку поцелуев вдоль верхнего шрама.
– Не так, как раньше, – прошептала я, догадавшись, что речь не о его прикосновениях. – Поначалу приходилось постоянно принимать обезболивающее, но сейчас даже получается лежать на спине. Все выглядит страшнее, чем есть на самом деле.
Андрей тихо сказал что-то еще, но я не расслышала. Возможно, он выругался или проклял Антеро или пробормотал слова утешения. Я закрыла глаза. Он покрывал поцелуями каждый шрам. Его горячее дыхание, казалось, проникало под кожу и достигало сердца. Когда его губы вновь вернулись к шее, от желания, хлынувшего в тело с двойной силой, у меня едва не подкосились ноги. Андрей все еще был осторожен, но его движения вновь стали смелее, требовательнее, бесцеремоннее. Я резко втянула воздух, как только он наконец коснулся моей груди, а его другая рука опустилась ниже. Андрей отогнул край моего белья, и его пальцы проникли внутрь. Я задрожала, когда он прижал меня к себе, грубо лаская внутри и чередуя поцелуи и мягкие покусывания в области шеи и плеч. Это оказалось… ослепляюще сильно. У меня слишком долго не было близости, чтобы терпеливо ждать, пока… Я простонала и перехватила его руку.
– Нет, – прошептала я, задыхаясь и пытаясь вспомнить слова, что все разом вылетели из головы, – я хочу… не так. Я хочу тебя.
Мне показалось, я услышала, как он усмехнулся сквозь поцелуи, но, когда обернулась, на лице Андрея не было ни тени улыбки. Все замедлилось, едва наши лица вновь оказались напротив друг друга. Его взгляд был затуманен. Я приблизилась так, что между нами осталось не меньше дюйма, и наконец сама коснулась его. Я дотронулась до его оголенных плеч, покрывая поцелуями грудь и ключицы, провела пальцами вдоль ребер и косых мыщц живота и, спустившись ниже и стараясь как можно скорее разделаться с замком его брюк, потянулась к губам. Его участившееся дыхание отдалось жаром во всем теле.
– Я хочу тебя, – рвано, почти с мольбой повторила я. Его зеленые глаза вспыхнули, а губы накрыли мои, – я хочу тебя, пожалуйста, – руки запутались в его мокрых волосах, когда он снова подхватил меня на руки, – пожалуйста…
Андрей мягко опустил меня на кровать, целуя шею, грудь, оставляя горячие и влажные следы губ на животе, медленно спускаясь ниже и стягивая белье.
– Пожалуйста, – меня била дрожь от его близости, нетерпения, трепетности прикосновений. – Пожалуйста… – Андрей замедлился, приподнял голову и посмотрел на меня, словно негласно спрашивая дозволения. В его глазах смешались почти животное желание и нежность, от которой у меня тут же защемило сердце. Он протянул руку и вновь переплел наши пальцы. А потом его губы мягко перешли к внутренней части моего бедра, опускаясь все глубже.
Я едва не задохнулась, когда они накрыли чувствительную зону между ног, лаская каждый дюйм. Андрей не спешил, но его прикосновения постепенно становились требовательнее и сильнее. Он провел кончиком языка у основания клитора и на мгновение увеличил давление. А потом повторил это снова, и снова, и снова, чередуя мягкие касания губ и языка. Пульсация внизу отзывалась во всем теле. Как бы я ни старалась, у меня больше не получалось контролировать ни динамику своего голоса, ни резкость движений, ни волны света, что плыли перед глазами от растущего напряжения. Я громко застонала и до боли сжала его руку, когда к его языку добавились пальцы и меня окатило волной приближающегося оргазма.
