Андрей чуть приподнял голову и ввел пальцы глубже, лаская меня внутри и с каждым движением увеличивая давление. Мир постепенно рассыпался в искры. Я стонала снова и снова, сжимая его руку, повторяя его имя, путаясь в его волосах, умирая и возрождаясь под его пальцами и умелыми действиями языка. Мне вдруг показалось, что все мое тело сплошь состоит из струн, которые натянуты до предела и грозят оборваться и лопнуть все разом. Я металась по подушке, сначала требуя, а потом умоляя Андрея войти в меня, но он подчинился, лишь когда меня вновь сотрясла волна дрожи и я обессиленно упала на подушки. Андрей склонился надо мной, мягко убрав растрепанные, влажные пряди с моего лба, а потом поцеловал – сначала в висок, потом в веки, скулы. Я потянулась к нему, грубо и нетерпеливо расправляясь с тугой тканью его брюк. Едва это удалось и я почувствовала напряженное давление его тела сверху, Андрей оторвался от моих губ и посмотрел так, будто в очередной раз собирался просить прощение.
– Ты должна знать, что с тех пор, как мы были вместе в Диких лесах… больше ничего не было. Ни с Софией, ни с кем-либо еще. Я слишком желал того, что происходит сейчас. Желал тебя, – сказал он, сглотнув, – слишком часто представлял. Я не смогу долго сдерживаться, я боюсь, что… все закончится слишком быстро.
– Это не закончится, пока мы не захотим, – прошептала я, зарываясь ему в шею и вдыхая его запах.
Андрей закрыл глаза и вновь коснулся губами моего лба. Все замедлилось – звуки, наше прерывистое дыхание, выстраивающееся вровень, даже время. Он входил в меня так медленно, что я успевала считать удары собственного сердца.
– Пожалуйста, – взмолилась я, подавшись навстречу, – пожалуйста…
Я выгнулась вперед, но Андрей остановил меня, подавив рваный стон и прижав мое плечо к постели.
– Нет, – выдохнул он мне в губы, – я не хочу спешить. Только не сейчас.
Андрей поцеловал меня в висок и провел рукой вдоль талии. Его пальцы с силой сжались на моем бедре. С каждым толчком, тяжелым и ритмичным, он входил в меня глубже, но все еще пытаясь сохранить рассыпающийся контроль. Его дыхание стало частым и прерывистым, когда он в очередной раз с силой ударился в меня, и я застонала от облегчения и благодарности.
– Я тоже представляла все это, – прошептала я между поцелуями, гладя его волосы, шрам на виске, впиваясь пальцами в плечи, – постоянно. С первого дня, как снова увидела тебя в Диких лесах, и не переставала даже после того, как оказалась на Тальясе. Иногда мне кажется, что мысли о тебе вросли в меня так сильно, что, если их забрать, внутри меня ничего не останется.
Я уткнулась ему в шею, обвив руки вокруг головы и погрузив пальцы в его мокрые пряди. Между нашими телами не осталось и дюйма. Ощущение Андрея внутри, тяжесть его тела, запах, сбившееся дыхание – все это разбивало и возвышало одновременно.
– Ты моя, – прошептал он, – ты всегда была моей, а я принадлежал тебе. Это то, что не изменится.
Я прижалась к нему всем телом, и его губы вновь накрыли мои. Это было похоже на обещание, на негласную клятву. Не разрывая поцелуй, Андрей мучительно простонал и ускорил темп. На его лбу вздулись вены, а только начавшие высыхать волосы вновь стали влажными от пота. С рухнувшим контролем исчезли трепет и осторожность. Он сжимал мои бедра и талию, оставляя белые следы от пальцев, грубо ласкал мою грудь.
– Ты забрала мое сердце, – мучительно выдохнул он, когда я сотряслась под ним от новой волны дрожи. – Я всегда буду принадлежать тебе.
Он кончил с рваным стоном. Когда я обняла его, не позволяя отстраниться, он тут же притянул меня к себе и обессиленно откинулся на спину, на ходу накинув на нас одеяло и уткнувшись мне в макушку. Я лежала у него на груди и, прислушиваясь к ускоренному сердцебиению, снова и снова мысленно повторяла в голове то, что почему-то так и не смогла сказать вслух.
Через пару часов буря утихла, но дождь так и не прекратился. Он стал тише и даже не заглушал отдаленного шума разбивающихся о скалы волн. Тучи почти рассеялись, и теперь в спальню просачивались кроткие золотистые лучи.
Их блики мерцали и в глазах Андрея. Мне хотелось запомнить каждую деталь – то, как в них смешивались все оттенки океана, как подрагивали его веки, когда он наклонялся ко мне, целуя в нос, виски и губы, как на его лбу блестели маленькие капельки пота и к ним липли черные кудри.
