– Спасибо, – подмигнул мне Филипп, когда они отошли.
– Пожалуйста, – я невольно передернула плечами. – Но больше я на такое не подпишусь. Знать, что вы вновь допрашиваете Майю, и каждый раз ускользать от вопросов Мэкки – то еще испытание. Ты знаешь этот ее взгляд – иногда она смотрит так, будто способна прочитать мысли.
Филипп усмехнулся.
– Нам нужно было убедиться наверняка, прежде чем сообщить Конгрессу. Не приведи Десять, кто-нибудь на базе пронюхал об этом раньше времени. Если бы не твои сведения, не представляю, сколько бы Понтешен еще проторчала здесь. После того как ты сказала, что Майя была на Мельнисе, мы обыскали ее комнату и нашли браслет. Угадай, кому он принадлежал.
– Марии Эйлер?
– Я ожидал всякого, но к такому готов не был. Ума не приложу, как ей столько времени удавалось скрываться от Конгресса. Да еще так искусно подстроить собственную смерть… Мы все идиоты. Она ведь и правда похожа на ту древнюю шлюху Диспенсера, как ее там…
– Анну Понтешен.
– Точно! Не точь-в-точь, но похожа!
Филипп посмотрел на меня, прищурившись, и на его губах вновь мелькнула игривая улыбка. Он протянул мне овальный футляр с новым электронным браслетом.
– А вот и моя часть сделки. Мы проверили твои данные, все чисто. Не понимаю, к чему была такая спешка, ты бы и так получила его, но повеселилась бы тут с нами еще лишнюю недельку, поскандалила бы с Калистой. Ладно, ладно… – поднял руки Филипп, заметив мой возмущенный взгляд. – Мне просто жаль, что ты так скоро нас покинешь. Но зато теперь тебя хотя бы никто не примет за маргинала из серой зоны.
Я захлопнула крышку футляра и вздохнула.
– Это хорошие новости, но я просила не только об этом.
– Вся необходимая информация уже в твоем браслете. Попасть в юрисдикцию Нозерфилдов проблем не будет, никаких специальных виз для этого не требуется. А вот добраться до их земель будет трудно.
– Но не невозможно.
– Но не невозможно, – подтвердил Филипп. – Через пару дней отсюда отправится корабль на Радиз в Киотскую систему. Там через сутки будет корабль до Отокской системы Адлербергов, а оттуда недолго и до юрисдикции Нозерфилдов. Если без осложнений, трое-четверо суток пути – и ты на месте. Но нужно будет поспешить. Теперь, когда Конгресс заполучил Понтешен, Диспенсеры могут прервать перемирие в любой момент после суда над Крамерами.
– Суд над Крамерами через два дня. Тогда же, когда и…
– Корабль на Радиз. Не улетишь на нем – рискуешь не улететь вовсе.
– Отлично, – кивнула я, сунув футляр в задний карман брюк, – значит, лечу на нем.
– Правда, я все еще не понимаю, – задумчиво протянул Филипп, странно посмотрев на меня, – с чего ты решила, что твой брат там. Юрисдикция Нозерфилдов – это даже не Кристанская империя. Это намного, намного дальше.
– Так, может, в этом и смысл? – я криво улыбнулась. – В наши неспокойные времена убраться куда подальше – не такое уж плохое решение.
Ружье, что велела мне взять Мэкки, так и не понадобилось. Откинув его в общую груду с оружием и благодарно хлопнув Филиппа по плечу, я отправилась в бункер. Утренние тучи медленно расползлись и ударили по глазам, когда я подняла голову, наблюдая, как корабль Галактического Конгресса поднимается в воздух и стремительно скрывается за горизонтом.
– Ты так и не ответила на мой вопрос! – донесся до меня оклик Филиппа.
Я обернулась.
– Само собой. Ведь ты мне за него не заплатил.
С этого расстояния я не видела лица Филиппа, но была уверена, что он расплылся в своей фирменной лукавой улыбке.
– Я многому тебя научил, Лаура Гааль!
Его слова потонули в ветре и гуле голосов. Но мысли, отчаянно звеневшие в голове, были куда громче.
«Через два дня, девятого тэлона, будет трансфер на Радиз в Киотскую систему. Через два дня. Осталось всего два дня».
Когда Андрей Деванширский впервые встретил Алика Хейзера, он решил от него избавиться. Во-первых, новоиспеченного друга ему «подсунул» Нейк Брей, а все, на чем настаивал герцог, Андрей автоматически отвергал. Он никогда не вступал с ним в спор, даже не пытался высказывать недовольство. Когда Нейк Брей знакомил его с очередным преподавателем, читал нотацию или приносил какую-нибудь старинную книгу, он вообще ничего не говорил. Но как только герцог оказывался за дверью, Андрей прикладывал все силы, чтобы привести его в бешенство. Разъяренные преподаватели вылетали из аудитории через пару уроков и не возвращались, непрошеные нотации исполнялись в точности наоборот, а книги, со смятыми и вырванными страницами, в тот же вечер оказывались на помойке. Алика Хейзера Андрей намеревался отправить туда же, и давление Нейка Брея было первой и главной на то причиной.
