Жаль, я не мог рассмотреть ментальные печати в разуме аристократа. Могу поспорить, там было что-то, заставляющее его настолько ревностно служить престолу. А помимо этого наверняка было немало иных установок. От которых гусар был бы не против избавиться. Конечно, если он попросту не сходил с ума. Такой вариант со счетов сбрасывать тоже не стоило.
Окинув взглядом тёмное помещение, в котором мы оказались, я задержал внимание на двери. Единственной, которая отсюда вела и выглядела весьма внушительно.
— Вы можете определить место, где мы сейчас находимся? Или просто связаться с императором, чтобы он кого-то прислал?
Военный тоже глянул в сторону двери. На секунду задумался, плеснув в пространство небольшим объёмом силы. После чего тихо хмыкнул.
— Мы в подземельях северного крыла.
Голос звучал так, как будто это его серьёзно удивляло. Так что я не мог не поинтересоваться.
— Это плохо или хорошо?
Посмотрев на меня, он с неопределённым видом развёл руками. А я увидел, как в его глазах впервые за всё время мелькнула лёгкая растерянность.
— Скоро выясним. Но если Фёдор Годунов прошёл этим путём, значит, всё не так просто.
Договорив, аристократ сразу же двинулся к двери, а я поспешил уточнить.
— Что именно не так просто?
На секунду он замер, чуть повернул голову в мою сторону. Но почти сразу устремился дальше, так и не ответив на вопрос. Зато с дверью гусар разобрался быстро — стоило ему приложить руку к замку, как тот моментально осыпался трухой. Что интересно — проявления Изначальной силы я не почувствовал. Если воздействие и имело место быть, то было крайне слабым.
Я времени зря тоже не терял. Осторожно потянулся силой к окружающему пространству, исследуя его и оценивая потенциальную угрозу. Как ни крути, мы находились в подземельях императорского дворца. Что гарантировало наличие немалого числа артефактов.
Как быстро выяснилось, я не ошибся. Здесь не просто имелась защитная система — мы были в изолированном комплексе. Защищённом на таком уровне, что пробиться наружу самостоятельно, не располагая условными ключами безопасности, казалось просто невозможным. Что полностью объясняло нежелание Бестужева использовать артефакт связи для контакта с императором или кем-то из командования. Возможно, гусар и был бы рад так поступить, но не располагал технической возможностью.
Ещё один интересный момент — я не чувствовал здесь ни одного эйдоса. Естественно, тончайшие нити Изначальной силы, которые я использовал для оценки ситуации, охватили не такой большой объём пространства. Тем не менее, это были подземелья, где как минимум должно было иметься немало крыс. Тогда как я не чувствовал ни одного слепка животной энергии.
Поняв, что Бестужев уже выбрался в коридор и двинулся налево, я зашагал следом. Учитывая ситуацию, безопаснее было держаться рядом с ним. В конце концов, он был человеком императора. Что означало — даже обнаружив его на запретной территории, сходу пытаться убить военного не станут. В отличие от меня.
Коридор, по которому мы сейчас шли, выглядел самым обыкновенным. Конечно, если не учитывать того факта, что стены справа и слева были щедро пропитаны Изначальной силой. А каждый из кирпичей являлся локальным артефактом. К счастью, сигнальным был лишь каждый десятый. И пока мне удавалось держать маскировку.
Через два десятка шагов Бестужев свернул в самый настоящий тоннель. По крайней мере, именно таким он оказался на фоне узкого прохода, из которого мы вышли. Здесь света было ещё меньше. Если уж на то пошло, вокруг царила практически полная темнота. Редкие осветительные артефакты, которые работали, были настолько тусклыми, что не разгоняли тьму.
Зато я отлично чувствовал зашкаливающую концентрацию энергии слева и справа. Там, где виднелись мощные металлические двери. И если стены коридора, по которому мы сюда добрались, были просто усилены при помощи множества печатей, то здесь прибегли совсем к иной схеме. За каждой дверью была защищённая капсула. Выстроенная так, чтобы не пропускать никого снаружи и одновременно с этим, не позволить вырваться тому, что находится внутри.
Знакомая схема. Многократно наблюдаемая мной в самых разных мирах. Собственно, в тюрьмах Корпуса Эгиды мы её тоже использовали. Естественно, нюансы отличались. Но суть оставалась такой же.
Свернув направо, Бестужев уверенно двигался дальше, а я пытался не отставать. Одновременно присматриваясь к камерам, мимо которых мы сейчас мчались. Но уровень защиты оказался слишком хорош — у меня не вышло уловить даже слабый оттенок энергии одного из заключённых. Но вот сомнений в том, что мы оказались внутри имперской тюрьмы, не было. Причём, судя по её расположению, это было заведение для особо опасных преступников. Которых по каким-то причинам нельзя было казнить.
В голове мелькнула мысль, что в теории, Великий князь Фёдор Годунов может прямо сейчас сидеть в одной из этих камер. Тихонько гнить, пока мы носимся по империи, пытаясь разобраться в событиях почти двадцатилетней давности.
