Я стою у входа в кинотеатр на Пайн-стрит и постепенно опускаюсь с небес на землю. Джастин не придет. С чего бы ему мной интересоваться? Я же малявка, только школу окончила. У меня до сих пор не было ни нормального парня, ни нормальной работы. О чем нам с ним говорить, если он все же появится? Теоретически я уже взрослая, но совсем себя таковой не ощущаю. Прислонившись к кирпичной стенке, стараюсь казаться беззаботной.
Джастин приходит несколькими минутами позднее. Он выглядит совсем не так, как тогда на дороге: свежевыбрит, одет в потертую джинсовую куртку, светло-голубую футболку, джинсы и ковбойские сапоги.
– Привет, – говорит он, оглядывая меня с головы до ног.
А он симпатичнее, чем мне запомнилось.
– Привет. – Я чувствую, что краснею.
Он целует меня в щеку, обдавая ароматом шампуня и лосьона после бритья. Губы у него мягкие и теплые.
– Просто потрясающе выглядишь. Пойдем внутрь. – Он берет меня за руку и ведет к кассе.
Сердце у меня трепещет, в промежности становится жарко. Раньше я встречалась всего с двумя парнями: один был в девятом классе (такой стеснительный, что даже почти не дотрагивался до меня), а другой – в десятом. С ним я встречалась только для того, чтобы Драммер поревновал. Парня звали Маркус Гувер. Довольно невзрачный, и у него постоянно застревала еда в брекетах. Он бросил меня, когда я отказалась с ним целоваться. Но в этот раз… В этот раз все по-другому.
Джастин покупает два билета и спрашивает, что мне взять в буфете. И сам платит за все, не дожидаясь, пока я предложу разделить чек. Когда я заказываю маленькое ведерко попкорна, он спрашивает, не взять ли ведерко побольше и леденец. Я отказываюсь от большого попкорна, но соглашаюсь на леденец, и он покупает нам по леденцу с коричным вкусом и по газировке.
Мы позируем перед афишей, и я делаю селфи на телефон. На снимке Джастин смотрит на меня, а я улыбаюсь в камеру. Интересно, что подумает Драммер, когда это увидит?
В зале Джастин идет за мной, а я выбираю места. Усевшись, он шепчет мне, пока не начался фильм:
– До сих пор стыдно, что я тогда попросту высадил тебя в городе. Ты ведь была совсем одна, если не считать собаки. Следовало проводить тебя до стойки регистрации.
– Все в порядке. Меня ждали друзья.
Его глаза медленно скользят по моему лицу, а рука ложится мне на плечо и слегка поглаживает его, отчего у меня между ног снова поднимается волна тепла.
– Твоя семья не пострадала? Ничего не потеряла при пожаре? – спрашивает он.
Не потеряла ли я что-нибудь при пожаре? Отличный вопрос. Разве что разум. Может быть, еще лучших друзей и, вполне возможно, будущее в правоохранительных органах.
– Нет, с семьей и домом все в порядке, – отвечаю я.
– Да уж, не повезло вашему городку.
– Ага.
Он берет меня свободной рукой за кисть и подносит ее к губам для мимолетного поцелуя, от которого голова идет кругом.
– А ты чем занимаешься по жизни? – спрашиваю я.
Мне кажется нелепым сидеть и держаться за руки с парнем, о котором я ничего не знаю, кроме имени. Внутренний голос просто орет:
«Дура!»
– Работаю водителем в карьере, – отвечает он. – Устроился через профсоюз: неплохие льготы и отпуск.
Льготы? Отпуск? М-да, Джастин определенно, по-настоящему взрослый, и мне становится немного неловко.
– А ты? Ты чем занимаешься? – спрашивает он.
Чувствую себя слишком молодой, и ложь вырывается сама собой:
– Учусь в университете Сан-Диего на третьем курсе. Приехала домой на лето.
– Ого! – Его густые брови удивленно ползут вверх.
Чему он удивляется – тому, что я учусь в Сан-Диего, или тому, что я на третьем курсе? Трудно сказать, поэтому я молча потягиваю газировку через соломинку.
После фильма Джастин ведет меня на стоянку к своей машине – черной «альтиме». В прошлый раз он был за рулем пикапа. Интересно, у него две машины или эту он одолжил у кого-нибудь? Бросаю взгляд на номер машины – нужно послать его Мо на тот случай, если со мной что-то случится. Боже, что я творю?!
– Я знаю отличное место, где можно любоваться звездами, – говорит Джастин, переплетая свои пальцы с моими. – Хочешь туда съездить?
Ничего себе! Сердце едва не останавливается, дыхание становится прерывистым. Будет большой глупостью поехать куда-то с незнакомцем, но я слышу собственный ответ, как будто говорит кто-то другой:
– Конечно.
Джастин улыбается, и я сажусь к нему в машину. Он плавно выезжает со стоянки. Тихо играет радио; в его «альтиме» автоматическая коробка передач, и в пути он держит меня за руку. Он везет меня на смотровую площадку, где я уже сто раз бывала с друзьями, но отдыхающие еще не понаехали, и стоянка пуста. Джастин останавливается там, откуда долина видна как на ладони. Над горами висит огромная полная луна, заливающая окружающий лес серебристым светом.
– Отсюда можно увидеть места, где прошел огонь, – говорит Джастин, показывая на выжженные участки внизу.
Я отвечаю позорно писклявым голосом:
– Не хочу говорить о пожаре.
– А о чем ты хочешь говорить?
