Его взгляд медленно движется к моим губам, и атмосфера в машине меняется, воздух становится плотным и звенящим, словно небо во время грозы.
– Не знаю, – шепчу я.
– Есть идея… – Он наклоняется ближе, берет мое лицо в ладони и нежно целует. – Нравится?
По правде сказать, да. В ответ я закрываю глаза, и он целует меня снова, уже более страстно. Я откидываюсь на кожаное сиденье, и Джастин прижимается ко мне. Он целует меня в губы, щеки, глаза, потом смещается к шее. Сердце у меня трепещет, а дыхание Джастина становится глубже и чаще. Я стукаюсь головой о боковое стекло.
– Давай на заднее сиденье, – предлагает он.
И снова мой голос звучит против воли:
– Давай.
Мы переползаем назад, и он смеется над собственной неловкостью, ударившись головой о потолок.
Я сажусь на сиденье, и мы снова целуемся. Когда его ладонь ложится мне на грудь, из горла Джастина вырывается стон, и он опрокидывает меня на спину. Сердце у меня оглушительно колотится, все тело напрягается, и Джастин замирает.
– Продолжать? – спрашивает он.
Я не могу ответить. Я сама не знаю, чего хочу, но мне любопытно, к тому же и я уже здесь, поэтому киваю в ответ.
Джастин улыбается и стягивает с себя футболку. Его гладкая кожа обтягивает тугие мышцы, и я, забывшись, глажу его ладонью. Он вздрагивает. Улыбка становится шире. Теперь он действует увереннее, быстро стаскивает с меня майку и умело расстегивает лифчик. Потом смотрит на меня, и у него из груди вырывается стон, а потом вдруг его губы приникают к моей голой груди. Все тело у меня трепещет, и мне хорошо, очень хорошо.
– Ханна, – шепчет Джастин, – ты охрененно прекрасна!
Что-то твердое прижимается к моей промежности. Его губы сливаются с моими, язык врывается мне в рот, заставляя меня вздрогнуть. Его руки скользят вниз. Он задирает мне юбку, а потом расстегивает свои джинсы.
– Ханна… – бормочет Джастин, но, похоже, он где-то глубоко в собственном мире.
Вдруг в его руке появляется презерватив, и я изумленно смотрю на него. В отличие от Драммера, Джастин не шутит. Он проводит ладонью по моему бедру вниз, потом вверх и останавливает пальцы у меня между ног. Последние мысли вылетают из головы.
– Все хорошо? – спрашивает он.
Я лежу на спине, а он большим пальцем зацепил резинку моих трусиков, готовясь их стянуть. Я ощущаю жар его дыхания на щеке и тяжесть чужого тела. Полоска темных волос у него на животе ведет вниз.
Я киваю, но Джастин все еще колеблется.
– Ты уверена?
Чтобы не слышать больше вопросов, я притягиваю его к себе и запускаю язык между его горячих губ. Другого подтверждения ему не требуется. Он содрогается всем телом. В его возбуждении ощущается неизбежность, словно на американских горках в верхней точке перед самым началом падения в бездну. Теперь Джастина уже не остановить. То есть, если бы я закричала, возможно, он бы и остановился, но я не собираюсь кричать. Кто-то же должен стать у меня первым. Так почему бы не он? Уж точно не Драммер.
Джастин зубами разрывает упаковку презерватива и откидывается назад, чтобы его надеть. Плечи ссутулены – в машине маловато места, – все мускулы тела напряжены, а вид его эрекции вызывает у меня потрясение, как будто на голову опрокинули ведро ледяной воды. Все по-настоящему. Я закрываю глаза и готовлюсь.
Он входит, и сначала меня пронзает боль, потом становится на удивление приятно, потом – горячо и липко, и вот все кончено. Джастин падает на меня без сил.
Я молча дышу. В голове пусто.
Джастин постепенно приходит в себя и одной рукой играет моими волосами, а другой вытирает меня своей футболкой. Он уже собирается бросить футболку на пол, как замечает кровь.
– Ханна, – хмурится он, – у тебя это в первый раз?
Я закрываю глаза, вдруг смутившись.
Он садится, и я чувствую, как он глядит на меня.
– Ханна… Черт… Прости, что все получилось так быстро. Надо было предупредить. Я бы снял номер в гостинице, не спешил так. Черт… Прости, пожалуйста.
Намек, что я совершила ошибку, приводит меня в бешенство. Ну да, это в первый раз. Так откуда мне знать, что нужно было делать? Кстати, ему бы в любом случае стоило снять номер. Я сворачиваюсь в клубочек на сиденье, чтобы он не видел моих слез.
– Эй… Нет, я сам виноват, – извиняется Джастин, обнимая меня. – Я… Я почувствовал сопротивление. Нужно было остановиться и спросить.
Его внезапное сожаление только причиняет мне новую боль, и мое тело напрягается.
Джастин чувствует, что я не хочу ничего обсуждать. Он одевается (только грязная футболка остается на полу) и помогает мне отыскать свою одежду. Мы перебираемся обратно на передние сиденья.
– Я бы хотел снова увидеться, как-то возместить тебе это, – произносит он и медленно расплывается в теплой улыбке. – Ты очень красивая, Ханна. Мне понравилось.
– Мне тоже, – отвечаю я, хотя слова застревают в горле.
Нельзя вернуться назад, нельзя повторить первый раз. И мы оба это понимаем.
Обратно к кинотеатру мы едем молча. Джастин провожает меня до машины и снова заводит разговор.
– Ты мне нравишься, Ханна, и не только из-за того, что между нами было. Ты очень милая, и я хочу узнать тебя получше.
