Когда я беру в руки ленту, по лбу начинает градом катиться пот.
Джинни трясет рюкзаком.
– У меня есть аптечка и энергетические батончики, так что подходите, если что-то понадобится. Этими палками раздвигайте высокую траву и густые кусты, но берегитесь гремучих змей.
Джинни хватает семь палок, приставленных к ограде стоянки у нее за спиной, и выдает каждому по одной. У меня все еще ломит тело после встречи с медведицей, и я использую палку как трость. Наверное, не следовало приезжать, но пути назад теперь нет.
Пока мы идем по знакомой тропе, я вспоминаю все те годы, когда мы – Вайолет, Люк, Мо, Драммер и я – приезжали сюда с родителями совсем малышней, которую не пускали купаться без надувных жилетов; потом в средней школе, когда мы катались сюда тайком от родителей, и уже подростками, когда наведывались к озеру на своих машинах с полными термосумками пива.
После того как Вайолет исполнилось тринадцать, она попыталась переплыть Провал без надувного жилета. Люк испугался и настоял на том, чтобы плыть следом за ней на автомобильной камере. И правильно сделал, потому что на полпути Вайолет устала и начала паниковать. Люк спас ее, и они плавали, переплетя ноги, в блестящей под солнцем воде на середине озера.
Глубина Провала завораживала Вайолет, особенно после того, как саперы обнаружили, что это озеро глубже, чем Тахо, и наш городок попал на первые страницы газет. «Вдруг оно ведет в другой мир, – гадала Ви. – Вдруг Провал – это зеркало и на другой стороне обитают наши копии, у которых совсем другая жизнь. В том мире вы четверо приезжаете ко мне в Санта-Барбару, и я не чувствую себя чужой».
«Ты не чужая», – возражала Мо, а Вайолет переводила печальный взгляд на воду.
Я тогда этого не понимала, но Вайолет была права. Пусть Гэп-Маунтин и был частью ее, но она сама не была частью Гэп-Маунтин. Воспоминание о подруге вызывает улыбку, и я приподнимаю тяжелую ветку, чтобы заглянуть под нее.
Пусть себе Вайолет воображает всякие интересные, а то и чудесные вещи, творящиеся в этой древней бездонной луже. Я же, напротив, представляю ледяную, убийственную темноту, логово левиафанов и морских чудовищ. По правде сказать, если поверхность Провала меня успокаивает своей безмятежностью перед лицом движений тектонических плит и глобального потепления, дно озера меня ужасает, ведь я знаю, что оно скрывает. Это кладбище тайн, потерянных вещей и скелетов. Туда я выкинула телефон Мо. Туда отправляются вещи, которые должны исчезнуть.
Мог ли Драммер притащить сюда Вайолет после ссоры? Пыталась ли я его остановить? Те следы ногтей на моей руке – ее или его? Голова начинает раскалываться от боли, когда я представляю себе Вайолет, погружающуюся все глубже и глубже во тьму, пока ее тело не опускается плавно на темный ил; представляю ее открытые глаза, глядящие в сторону поверхности с запоздалым осознанием того, что иной мир, который она себе воображала, это не альтернативная реальность, а смерть.
Мо берет меня за руку.
– Ханна, ты чего?
Мы вышли на берег, и я, замерев, смотрю на озеро.
– Ханна! – Подруга легонько тормошит меня. – Ты меня пугаешь.
– Мне нехорошо, – признаюсь я.
– Вернемся?
– Мы уже здесь. Нужно помочь, – качаю головой я.
Джинни замечает, что мы остановились, и хмурится. Я заставляю себя улыбнуться, беру палку и вместе с остальными шагаю на поиски, кивком дав понять, что все в порядке. Перебинтованная рука висит на перевязи, раны на щеке и на лбу залеплены пластырями. Едва ли я внушаю уверенность, но, увидев, что я приступила к поискам, Джинни возвращается к своему занятию.
Мы с Мо метрах в трех друг от друга аккуратно раздвигаем палками кусты.
– Вайолет не пришла бы сюда одна, – громко шепчет Мо.
После пожара никому из нас не хотелось возвращаться к Провалу.
Мы смотрим мимо пляжа на выгоревший участок леса, где начался пожар. Очаг возгорания больше не огорожен и не охраняется. Дознаватели собрали все, что им нужно: фотографии территории, следы обуви (если они оставались), обожженную пивную бутылку, спички и трубку Люка. Результаты анализа отпечатков пальцев и следов слюны с обгоревшей трубки еще не пришли. Хотя все мое внимание приковано сейчас к Вайолет, нельзя забывать, что расследование причин пожара еще не завершено.
Мо останавливается потуже затянуть волосы в пучок и утереть лоб.
– Сюда бы собак…
Мне сразу вспоминается Матильда. У бладхаундов превосходный нюх. Будь моя собака жива, я взяла бы ее с собой на поиски Вайолет.
– Наверняка отец вызовет кинологов из округа Керн, если еще этого не сделал.
От одного предположения, что собаки будут обнюхивать лес в поисках тела Вайолет, меня бросает в дрожь.
Нам отведено на поиски два часа, но уже через полтора я измотана. Кружится голова, во рту пересохло. Останавливаюсь попить, но на самом деле это всего лишь предлог, чтобы отдохнуть.
Ко мне плетется Мо:
– Может, хватит на сегодня?
– Нет, я продержусь до конца.
– Зачем себя изводить? Видишь, солдат Джейн занята. Идем.
