Джинни стоит на четвереньках, пытаясь что-то вытащить. Даже под слоем солнцезащитного крема лицо у нее покраснело, а спина взмокла от пота, как и у всех нас.
– Ладно, пошли.
Мы с Мо разворачиваемся и направляемся обратно. Мы обе не верим, что Вайолет здесь. Только не наша Ви. Наша Ви сейчас в четырехзвездочной гостинице принимает ванну с ароматными бомбочками и не подозревает, какой из-за нее поднялся переполох. Вот-вот она включит телефон, прочитает, что ее разыскивают, и напишет в групповой чат: «Не успела девочка расслабиться в одиночестве, а вы уже национальную гвардию на уши поставили?»
И тогда мы все посмеемся и будем поминать ей «тот случай, когда она пропала» до конца жизни.
Резкая трель свистка врывается в мысли, переливаясь над поверхностью озера. С веток с шумом срываются потревоженные птицы.
– Что за черт? – Мо прикрывает уши ладонями.
Мы оборачиваемся и видим Джинни, дующую в свисток, словно Кейт Уинслет в «Титанике».
Волонтеры срываются с мест и бегут к ней. По спине у меня ползут мурашки. Нам велели свистеть только при обнаружении улики или встрече с медведем. Джинни стоит в полный рост на крутом берегу Провала с выражением торжества на лице. Медведей не видно.
Мы собираемся толпой как можно ближе к ней, но инстинктивно оставляем вокруг нее пустой полукруг.
– Что ты нашла? – спрашивает главный организатор.
Джинни показывает на землю:
– Шаль. Женскую шаль!
Она пометила участок оранжевой лентой.
Мой взгляд падает на кусок шелковой ткани, полуприкрытый кустами, и я тут же узнаю модную расцветку. Это шаль от Луи Виттона, и когда Вайолет однажды обмотала ее вокруг головы, я сказала, что она похожа на пирата. Потом я поискала эту шаль в Сети, и оказалось, что она стоит около шестисот долларов.
Подобных шалей в Гэп-Маунтин не носил никто, кроме Вайолет Сандовал, и все это знают. Кроме того, шаль была указана в описании одежды, в которой нашу подругу видели в последний раз: белая кофточка, твидовая миниюбка, высокие ботинки Гуччи, ожерелье Тиффани с подвеской с выгравированной буквой «В» и полупрозрачная шаль от Луи Виттона. На шелковой ткани виднеется темно-красное пятно, напоминающее кровь, и повисает гробовая тишина. Мо прикрывает рот ладонью.
– Это ее, – говорю я, и все головы поворачиваются в мою сторону. – Это шаль Вайолет.
Тут желудок не выдерживает, и меня рвет прямо в траву.
Детективы сразу же отправляют шаль с пятнами крови в криминалистическую лабораторию Министерства юстиции во Фресно. Следственная группа моего отца пока не подтверждает и не отрицает, что вещь принадлежит Вайолет.
Пресса снова взбудоражена. Из-за окровавленной шали все решают, что Вайолет мертва и сброшена в озеро. В Гэп-Маунтин валом валят любители всякой непотребщины. Наш город и так уже славится как место, где находится глубочайшее озеро штата, возле которого начался разрушительный лесной пожар, а теперь туда еще и сбросили труп исчезнувшей богатой наследницы.
Накануне вечером прибыли поисковые собаки на случай, если Вайолет все же не в озере, и территорию обнесли лентой и закрыли для посторонних. Добровольных поисковых групп больше нет.
Какой-то приблудный репортер сделал фотографию Провала на закате, и красивая картинка со зловещим подтекстом стала вирусной. В новостях ее показывают вместе с фотографией Вайолет с выпускного всякий раз, когда речь заходит об этом деле. Я ненавижу эту фотографию, на которой полоска кроваво-красного солнечного света тянется через центр озера, но не могу не смотреть на нее. Неужели Вайолет и в самом деле покоится в темной глубине Провала?
Вчера я была у психолога в Бишопе. Первая встреча не дала заметных результатов. Речь шла о том, чтобы «установить доверительные отношения» и «познакомиться поближе». То есть обо всей той чуши, которая предшествует реальной помощи. Терапевт сказала, что собирается прибегнуть к гипнозу, и это меня тревожит. Вдруг я выболтаю что-нибудь обличительное? Например: «Думаю, это Драммер убил Вайолет». Я хочу знать, что случилось, но совсем не хочу, чтобы это знала она. Наши встречи конфиденциальны, но я не уверена, что так и останется, если я раскрою информацию об убийстве.
Пока я была в Бишопе, мне вспомнился Джастин. Он писал мне прошлым вечером. Спрашивал, как я себя чувствую. Когда я сказала, что выздоравливаю, он ответил: «Хорошо». Только и всего. Торопиться некуда. Он не пригласил меня на свидание. Все еще ходит кругами.
Пока Гэп-Маунтин, затаив дыхание, ждет новостей о Вайолет, я пишу Чудовищам: «Давайте съездим к мосту».
Ребята по очереди отвечают, и мы договариваемся встретиться в половине третьего.
Я пишу отцу: «Еду к мосту с друзьями».
«С кем именно?»
Отец требует сообщать, куда я еду, потому что в горах может находиться убийца или похититель.
«С Драммером, Мо и Люком», – отвечаю я. Разве есть другие варианты? После пожара я больше ни с кем не общаюсь.
