Все Чудовища приезжают одновременно, и мы спускаемся по крутой тропинке к берегу. По обоим берегам рассеялись компании городских ребят. Воздух наполнен музыкой, смехом и шипением открываемых пивных банок.
Мы устраиваемся возле самой воды. Здесь много камней и слишком густая тень, зато рядом никого нет. Остальные подростки поглядывают в нашу сторону, и некоторые девчонки улыбаются Драммеру, но к нам не подходят. Люка и Мо подозревают в поджоге, я похожа на Франкенштейна, а пропавшая девушка – наша лучшая подруга. Только Омар из «Флоры» отваживается нам помахать. Я замечаю среди прочих Аманду с работы, одетую в самое крошечное бикини в мире, но она избегает смотреть в мою сторону.
Люк снимает футболку и обводит злым взглядом прочие компании.
– К черту этих ублюдков, – ворчит он.
Я вдруг вспоминаю, как мы с Люком в детстве ловили раков. Мы постоянно тусовались здесь, смеялись, играли, лазали по деревьям и купались. Как же все изменилось…
– Им просто любопытно, – говорит Мо.
Она раздает бутерброды, на которые мы смотрим без энтузиазма. Драммер каждые несколько секунд обновляет экран на телефоне и зачитывает нам комментарии и посты по хештегу
– Есть новости? – спрашиваю я.
Мы с ним не разговаривали с тех пор, как он бросил трубку.
– Никаких, – отвечает он, не поднимая головы.
Люк расхаживает вдоль кромки воды с мрачным лицом и пустым взглядом. Подобрав камешек, он пускает «блинчики» по воде.
– Хотя бы о чертовом пожаре перестали говорить, – фыркает Мо.
Драммер отрывает взгляд от экрана.
– Почему никто не может найти Вайолет? – спрашивает он.
Я склоняю голову набок, изучая его. Актер из Драммера никакой, а это значит, что он и в самом деле не знает, где она. Но как такое возможно? Кому принадлежит кровь на его одежде, если не Вайолет? И если Драммер не нападал на Ви и никуда не увозил, то кто это сделал?
Мо пытается поднять всем настроение:
– А помните, как Вайолет привела в кино пуделей и сказала управляющему, что это собаки-терапевты?
– Не надо! – обрывает ее Драммер. – Не надо воспоминаний о Вайолет. Она пропала, а не погибла.
Мо заливается слезами, и мы все с молчаливой укоризной смотрим на Драммера.
Он непрерывно чиркает пальцем по экрану телефона, обновляя ленту, где новости появляются раньше, чем по телевизору.
– Я… Я больше не могу…
Совсем упав духом, Драммер опускает голову. Люк беспомощно бродит из стороны в сторону, а мы с Мо смотрим на мальчишек, не зная, что делать.
Не сговариваясь, мы вдруг собираемся вместе, словно притянутые магнитом, и садимся в кружок, сдвинув головы. Когда мы были маленькими, мы часто создавали такие «круги правды»: держались за руки, соприкасаясь макушками и закрыв глаза. Что бы мы ни обсуждали, в чем бы ни признавались, надо было говорить только правду, и реагировать не разрешалось. Именно так мы впервые узнали, что мать Люка употребляет наркотики.
Мы медленно берем друг друга за руки. Первой заговаривает Мо:
– Я много думаю о том, что сказала Ханна. Время исчезновения Вайолет выглядит очень странно. Это делает нас всех подозреваемыми.
Мы вздрагиваем, но никто не протестует, не размыкает круг. Когда-то нас объединяла любовь друг к другу, теперь связывают общие тайны, и надо смотреть правде в глаза.
– Но мы все любим Вайолет, – продолжает Мо. – Значит, это должен быть чужак, какой-нибудь грабитель, верно?
– Грабитель? – фыркает Драммер. – Да, немного денег пропало, но все ценное дерьмо осталось.
– Но Вайолет исчезла! – восклицает Мо.
Драммер сидит, затаив дыхание, и наш кружок становится плотнее.
– Ее никто не преследовал? – спрашивает меня Люк. – Какой-нибудь чокнутый, отслеживающий ее аккаунты.
Я пожимаю плечами:
– Нет, странички у нее закрытые. Родители вдолбили ей это в голову с раннего детства.
– Наверняка похитители захотят больше денег, – говорит Мо. – Ее забрали ради выкупа.
– Но никто не потребовал денег, – возражает Люк и, откашлявшись, добавляет: – А ты, Ханна? Ничего не вспомнила? – В его голосе слышится враждебная нотка.
– Нет.
Люк кивает, словно получив нужный ответ.
– Как удобно, что ты ничего не помнишь. – Его темные глаза смотрят прямо на меня.
Я не отвечаю, потому что на самом деле кое-что вспомнила. Кое-что очень дурное.
– Хватит! – вмешивается Мо. – Если мы хотим выпутаться, надо быть честными. Пора признаться, Драммер. Ты ведь встречался с Вайолет, верно?
Напряжение вдруг становится невыносимым, и Драммер откидывается назад, разрывая круг. Он гневно смотрит на меня, а я качаю в ответ головой, потому что не говорила Мо о его признании. Мы с ней вместе только строили предположения.
Драммер выходит из «круга правды» и смотрит на нас широко раскрытыми глазами:
– Я ее не убивал!
– Эй, я и не говорю, что ты это сделал, – удивленно отвечает Мо.
Люк расправляет плечи. Его глаза широко открыты, зубы стиснуты.
– Ты встречаешься с Вайолет и ни хрена нам не сказал?
Драммер печально смотрит на нас.
– Мы не хотели, чтобы кто-нибудь узнал.
Дыхание у Люка учащается, щеки багровеют.
Он обводит наш кружок пальцем.
