Но под х@й подкатывало уже волна за волной завораживающее очень знакомое ощущение, и полусогнутые колени его начинали подрагивать. Он блуждал в белокурых прядях руками, и белокурые пряди в своей мягкой нежности походили на облака… Он блуждал в белокурых прядях, всё сильнее прижимая Венди за податливую голову к своему животу широко распахнутым ртом… Он подумал, что глупышка устала сосать и теперь он сам должен еб@ть её в рот… Глаза её зажмурились в каком-то просто неописуемом восторге, когда он стал вгонять ей на полную, лишь с третьего на четвёртый давая отдышаться чуть-чуть. Маленькие ладошки обхватили его упругую задницу и активно помогали в его экспрессивном заталкивании. Где-то в горле у Венди звенел обрадованным мурлыканием утробный стон исполненный счастья… Он напрягся совсем ещё чуть, когда сжатые пальцы Венди стали почти раздирать пополам его задницу, и замер с задвинутым по самый корень х@ем на всей глубине: голова легко и светло закружилась от радости, когда он почувствовал, как в бурных толчках из него стекает поток прямо в горлышко к ней… Венди распахнула глаза, и из них на Пиэнера брызнул чуть ли не ослепляющий голубой свет – похоже эта очаровашка-безумица имела эрогенные зоны во рту и на самом деле обладала возможностью испытывать оральный оргазм!..
– А, да… Вот, ещё! – Пиэнер Пин шнуровал индейскими быстроразвязывающимися узлами штаны. – Чуть не забыл… Это тебе!
Он протянул свой крепко зажатый левый кулачок Венди, и она подставила под него ладошку:
– А что это, Пин?
– Бриллиант от Перекошенного Краба тебе! Он советовал мне посмотреть, как у тебя закроются глаза и раскроются колени при виде этой стекляшки, и просил дать тебя ему один раз вы@бать, если Добыча Прекрасного состоится! Держи!
– Ой! Пин!!! – Венди радостно рассмеялась, держа на ладони сверкающий бриллиант. – Какая смешная фигня! Не поверишь, но мне позарез нужна была именно такая! Чего там сказал Перекошенный Краб, я должна?
Она крепко зажмурилась и плюхнулась попой на пол, растопыривая ноги под своим кружевным нарядом:
– Пин, а платье поднять?
– Не знаю точно, Краб про это не говорил! Подыми, конечно, на всякий случай…
Венди задрала белые кружева, старательно выпячивая голый розовый венчик п@зды, и ещё минут с пять хохотала-дурачилась:
– Пин, а ты всего один раз сдержишь слово перед Перекошенным Крабом? А у него нет случайно ещё каких-нибудь занимательных вещей?
– У него есть… – Пин вспомнил от чего именно перекашивало Краба каждый раз, когда у того вставал. – И он обязательно их тебе покажет, даст попробовать, а то и подарит! Сбор, крошка, нам пора в путь.
…На фонтане-умывальнике для влюблённых было тесно от встречающих фей и собак.
– Где ты добыл эту прошмандовку, Пин? – мелодия хрустальных колокольчиков её голоса всегда чуть бодрила и веселила его поутру.
– Кто это? – удивлённый возглас непроизвольно вырвался из груди, и Венди растерянно посмотрела на Пиэнера, сильно хлопая голубыми глазами.
– Моя личная фея Динь-Динь! – спокойно пояснил Пиэнер Пин. – Ревнивая, как тропический аллерген! Ну, знаешь, есть такая таблетка от цветной лихорадки. Если с ней скушать что-то ещё, то сумеешь очень ловко и крайне быстро покакать. Динь, успокойся – это Прекрасная Добыча!
– Ты бы задумывался хоть иногда, Пиэнер Пин! – Динь-Динь угрожающе обернулась к нему от умывальника, над которым сидела на корточках. – Это, значит, Прекрасная Добыча, а я – тропический аллерген! Как ты думаешь, сколько у вас, как у вполне счастливых влюблённых, остаётся после этого коротких часов на долгую совместную жизнь?
– Динь, заткнись… – не совсем ожиданно вмешалась Нэна. – Ещё неизвестно, кто здесь окажется в роли счастливых влюблённых!.. Посмотри, прежде чем низвергаться в мальстрим! У неё голубые глаза…
– А? – колокольчики Динь оборвались на полутоне, и стремительный золотой вихрь пронёсся в воздухе и замер лёгким дрожанием перед лицом Венди. – Как зовут тебя… прелесть… моя… прекрасное дитя?!
– Это глупышка Венди! Совсем позабыл вам представить… – Пиэнер Пин склонился над фонтаном. – Нэна, будь вежливой, дай этой очаровашке лапу!..
– Пин, прости, но ведь ты – совсем-совсем ничего не понимающий скот… – златоносная фея Динь-Динь вилась огоньком и ищуще заглядывала в тающие в воздухе бездонные голубые глаза: – Ветта, девочка моя, ты позволишь нам с тобою дружить?..
