– Это не совсем фигня, Венди! Это весьма навороченный кайф… – возразил Пин. – В комнате, если, допустим, мы туда входим, мы сразу расходимся на разные инфослои, теряем и не видим друг друга до самого выхода на пространство Игры. А в этом пространстве Игры мы оказываемся в совершенно непредсказуемых скин-телах. Ты можешь оказаться взрослой тёткой или даже бабулей, например. А чего ожидать от меня – я вообще сказать не могу. Плюс к этому, мы можем оказаться в соперничающих командах или в параллельных, нигде программно не пересекающихся, игровых проходах. И после этого меняется уже и сама цель игры – теперь надо не просто выйти за пределы последнего уровня, нужно ещё успеть в это время найти друг друга, а это очень и очень порой не просто!..
– Да, философская какая-то штученция… – Венди озабоченно поджала губки. – …Пин, мы ведь в неё не пойдём, а? Что мы – совсем дураки? Зачем нам с тобою теряться? Прятаться-находиться…
– По-твоему, Венди, я совсем уже спрыгнул с ума? – Пин посмотрел по очереди на пустую комнату и на Венди, как на две логические несуразности на его жизненном пути. – Да, конечно, если ты прошёл через эту каморку для сумасшедших, то ты обретаешь кучу всяких там наворотов, вроде игрового бессмертия, небывалой удачливости и прочей ерунды. Но о добровольных выходах, как и об аварийных выбросах приходится надолго забыть! И из Игры до самого её окончания уже просто никто не выпустит! Ты прикидываешь? Там приходится есть, писять-какать и по многу раз умирать и возрождаться без всякой возможности выхода!..
– Жуть и бред какие-то… Пришло же кому-то в голову… – Венди повернула Пина за руку и потянула к огромным хрустальным воротам общего выхода. – Не, мы пойдём нормально!
– Не, мы пойдём нормально! – еле успевая за ней, Пин, что с ним случалось не так уж и часто, пребывал просто в состоянии идеальной и стопроцентной договорённости с ней. – Мы пойдём нормально, Венди! Нам ни к чему эти альтернативы и нам полностью набздеть на всякие таинственные комнаты!
– Всё-таки не нужно было, Пин, еб@ть меня в мокрую задницу! – Венди чуть смущённо бралась ручкой за щель в попке и смешно морщила носик при выходе из душевой залы на просторы первого уровня Игры. – У меня теперь свербит в дырке, как в днище у закипающего чайника! И я теперь, кажется, почти разучилась бздеть…
– Да, в мокрую всегда напряжённо! – согласился Пин, потрогав свой собственный х@й. – У меня один раз чуть узду не сорвало, когда я пёр Динь на её Волшебном Озере! Ничего, повспоминаем немного, пока будем в Игру входить…
– Мудак ты, Пин! – то ли зашлась в восторге, то ли обиделась за любимую задницу Динь Венди и поцеловала его в кудрявый затылок.
– Запомни, Венди, самое опасное здесь не сексуальные монстры и не распиханные повсюду эроген-ловушки, пси-гравитаторы и летальные провалы! – Пин страшно топырил губу, ступая слитыми с ногой мета-сланцами по каким-то живописным осколкам техногенного развития. – Самое опасное здесь – это наши пираты!
– Пираты? – Венди не видела пока вокруг абсолютно ничего страшного, кроме куч индустриального мусора и залитых солнцем уступов недоснесённых пяти– и десятиэтажек, которые с некоторой натяжкой можно было представить жертвами какого-нибудь внепланового землетрясения. – Ты имеешь в виду старину Краба, который никак не удосужится вступить со мной в половую связь, хоть я ему уже пару раз тонко намекала и один раз слёзно просила? Или Прибора, Пин, у которого из семейных трусов валится всё достояние, когда он идёт по нашей детской площадке? Или я, Пин, что-то путаю?..
– Венди, это Игра! Здесь не бывает компромиссов и тебе не нужно будет искать возможности ухватиться за головатую клешню старого Краба или дёрнуть за конец бродягу Прибора… Они сам тебя найдут!
– Ура!.. – непроизвольно вырвалось из Венди.
– Ложись!!! – Пин запрыгнул на неё так ловко, будто только что скрепил своей подписью официальный протокол свадебного допроса в загсе.
Над ними пролетало медленно, тягуче и почти без всякого шороха что-то огромное, сразу укрывшее солнце своими масштабами, похожее на затосковавшую в двух метрах от земли потягивающуюся грозовую тучу…
– Пин, что это?.. – горячо зашептала Венди куда-то в форменные трусы Пиэнеру, и под их лёгкой тканью почувствовалось привычное легкомысленное оживление в ответ.
– Блин… – Пин явно был недоволен чьим-то здесь поведением. – Заболтался с тобой… Чуть п@здой не накрыло…
– Пин, какой жуткий сленг! – возмутилась, вставая и отряхиваясь, Венди, когда поигрывающий змейками-молниями край тучи благополучно миновал место их спонтанной лежанки; в глазах у глупышки Венди светился какой-то чуть хищно-циничный прищур. – Девочка быть может страдает и мечеться! Вздыхает, жаждет любви и тепла…
– Любви и тепла?.. – Пин с весёлым сомнением посмотрел на удаляющуюся грозную «девочку». – А по-моему, Венди, она хочеть просто хорошего х@я под задницу! Скажи – не так?
