Он поневоле замер на полуслове – пришёл… Перед Тимкой возвышалась своими сияющими перекошенными гранями Скала Бесконечно Удалённых Врат!.. На цыпочках, будто Скала могла испариться или улететь, он подобрался к самому её основанию и положил широко раскинутые ладошки на её поверхность…
– Ты пропустишь меня, правда ведь?..
Он сел, аккуратно подвернув мягкий пушистый свой хвост. Стянув с себя шорты, он порылся в одном из кармашков и достал из него серебряный лист-лепесток неизвестной ему травы или цветка.
– Бэ… бэ… мэ… оу… дайэлинг… икс… – бормотал Тим причудливые названия нарисованных на серебряшке червячков и чувствовал всей бархатной кожицей, как начинает изменяться вокруг него весь окружающий мир.
…Лучи безудержных красок метались вокруг, образуя цветной, стремительно несущийся тоннель. Где-то впереди появлялись, надвигались и исчезали какие-то хрустально-прозрачные знаки. Тимка смеялся, когда эти непонятные куски рафинада рассеивались в воздухе над его головой.
В Нетландию входил новый пользователь с незамысловато-симпотным ником “Мамин Лизака”…
Жил на свете культурный турист Али-Баба и было у него восемь минус семь в первой степени жён, которую звали Зейнаб, что в переводе с тенгизского означает «умница-благоразумница, всему ведающая меру и счёт». Ещё у него были брат Касим со своей Фатимой, собственный домик-дувал, немного богацтва, да кроме того одна тайная страсть к офигенному многожёнству. Про страсть свою Али-Баба никому, кроме Зейнаб, не рассказывал, а про остальное и так знали все, что он – Али-Баба – самый бедняцкий бедняк, хоть и культурный турист.
И вот однажды богацтва совсем позакончилась у него почти – пока он ходил по горам в поисках приключений, жена его родная Зейнаб посчитала, сколько осталось зёрен в мешке, капель в море и звёзд на небе, и предоставила полный годичный отчёт ему с прогнозом на три дня вперёд: «еда кончилась!..».
Опечалился вернувшийся с горных походов культурный турист Али-Баба, взял верёвку, топор и последнего ешака, и пошёл в сад за дувалом очистить сознание от излишне-набравшихся мыслей…
День трансцендентально мыслил Али-Баба, два дня трансцендентально мыслил Али-Баба, три… к вечеру третьего дня снизошло лёгкое просветление на его голодную голову, и решился Али-Баба на деяние: утром следующего же дня повёл последнего ешака на базар и обменял там на предпоследнего.
Вот повёл он предпоследнего в горы, обучил там страховке и иноходи, да и нагрузил на него много дров. Ешак сразу пошёл на базар, всё продал, купил много мяса и хлеба себе, и немного хлеба с вином и семечками волшебного растения тка для Али-Бабы с его супругой-женой. Отведал Али-Баба семечек волшебного растения тка, совокупился с женой, да и, духом воспряв, решил: пусть будет так!.. Стали жить-поживать…
Ешак хворост таскает себе на восточный базар, цену ломит, да с купцами пренакрепко материцца-торгуется как если что. Али-Баба в скалы лазиит, как какой козодой. А Зейнаб себе сидит дома на выпечке блинов с мёдом и радостей, да обоих их дожидается, потому что в доме всё равно уже считать было нечего…
