Рябинка опять впала в полубредовое состояние. На следующий день она почувствовала себя достаточно выспавшейся, чтобы вспомнить: ее ждут. Пусть она больна, но глаза, уши и язык у нее есть?
— Включите, пожалуйста, телевизор, — попросила она медсестру.
— Боюсь, доктор не позволит, — сказала медсестра.
Всё было ясно: информации из окружающего пространства не будет. Что ж, ещё вопрос:
— Где я нахожусь?
— В больнице.
— Это понятно. А где именно?
— В Долингорде.
Это уже утешало. Значит, обыкновенная больница, и её в самом деле только лечат, а не что-нибудь иное. Но можно проверить:
— Доктор Мартин Фот сегодня работает?
— Конечно. У него как раз начался обход. Да вот он сам, и всё тебе объяснит.
Мартин подошёл к Рябинкиной кровати. Рябинка взглянула на него, и вдруг горькие слёзы полились по её щекам. Ну почему, почему она так некрасива?
— Вы на меня не сердитесь? — спросила она.
— За что мне на тебя сердиться?
— Что я тогда удрала.
— Никто на тебя не сердится. Любой бы на твоём месте растерялся. Выздоравливай скорее.
— Разве я слепая? У вас все словно помешались на страхе перед тьеранским вторжением.
— К тебе это не относится. Вон, какие стихи про тебя напечатаны в сегодняшней газете.
Он вынул из кармана сложенный вчетверо номер и, положив его на столик возле Рябинкиной кровати, незаметно вышел. Рябинка пробежала глазами по заголовкам и наткнулась на крошечную поэмку из восьми строф. «Инопланетянке», — называлась поэмка.
В душе у Рябинки зазвучала тихая уютная музыка. Ей сразу как-то стало понятно, кто был автором поэмки. Конечно же, Эльмар! Она словно слышала его голос…
Расплывчатые, но чудно прекрасные картины, казалось, проступали сквозь газетные строчки. Они что-то будили в душе Рябинки, словно звали куда-то…
Первая буква каждой строки в последней строфе была выделена красной краской. Буквы эти перед Рябинкиным взором оторвались от своих мест, проплыли и выстроились в одну строчку, вдруг образовав одно слово: «Рябинка.»
И Рябинка заснула.
А утром следующего дня медсестра принесла Рябинке ворох свежих газет. Рябинка взяла одну из них и почти сразу наткнулась на большую подборку. Статьи разных авторов, напечатанные разным шрифтом, были объединены общим заголовком:
СУПЕРРОМАНТИЗМ ИЛИ ВОЗВРАЩЕНЧЕСТВО?
Заметки по поводу стихов Э. Кенсоли
«Инопланетянке».
Рябинка прочитала одну рецензию, другую. Статейки были едкие, хлесткие. Особенно задевала за живое одна из них.
«Наш многообещающий поэт Кен Эльмаров возвестил о начале новой эры в поэзии Земли — эры суперромантизма. На сей раз он решил скрыться под псевдонимом «Кенсоли».
