— Двое. Я должна задать тебе несколько вопросов. Как ты попала на нашу планету?
— Нашла ее координаты на старой маршрутке из наших семейных архивов.
— А кто-нибудь знает об этой маршрутке?
— Моя бабушка…
Рябинка произнесла это и запнулась. Бабушку она приплела явно зря — бабушка о маршрутке не знала. А если бы и знала, то она никак не способна была догадаться, что ее дисциплинированная, во всем примерная внученька вместо того, чтобы пунктуально выполнять взятое задание, махнула прошмыгнуться по Космосу, потому что ее преддипломная практика на грани завала.
— А почему ты не попыталась усыпить охрану своего звездолета? — продолжала между тем представительница местных властей. — Ведь ты знала, что при твоем приближении сработает система сигнализации, и за тобой побегут. Ты могла бы разработать план за-хвата, отвлечь чем-нибудь внимание охраны, например. Говори!
— Я не догадалась… Я не думала об этом, — тихо произнесла Рябинка. Сказала так и снова запнулась. Потому что это снова была не совсем правда. Идея захвата звездолёта мелькала у неё в голове, но как-то не всерьёз, а признаваться в несерьёзных мыслях было несерьёзно.
Рябинка собралась с мыслями и рискнула спросить, стараясь придать голосу твердость:
— Что со мной сделают?
Твердость удалась ей не очень, и Рябинка отвернулась к стене. Интервал между последними ее словами и ответом представительницы правящих кругов показался ей недопустимо долгим. Да и текст ответа был достаточно уклончив:
— Поскольку пистолет твой был заряжен не пулями, а снотворными ампулами, Совет Безопасности признал тебя вполне безвредной. Корабль твой в полном порядке. Мы охраняем его, на всякий случай. — произнесла Ф. М. Кенсоли.
— Зачем?
— Ещё остались люди, которые не хотят, чтобы о нашей планете услышали в Большом Космосе. То есть, на Тьере, так, кажется, ты называешь Ту Землю? Они не хотят, чтобы сюда прилетали твои соплеменники.
— Но почему? Что я вам сделала? — сдавленно выкрикнула Рябинка, вновь повернувшись к представительнице тех, кто называл себя могучими. Слёзы вновь покатились у неё из глаз. Она больше не могла, просто не в силах была сдерживать обиду.
— За что? За что? — повторяла она.
Ф. М. пожала плечами:
— Милая девочка! Вас, инопланетян, совсем не напрасно бояться. Вспомни, не успела ты сделать несколько шагов по поверхности планеты, как появились и роща из целого комплекса неизвестных растений, и водоём. А если бы ты ещё чего-нибудь навоображала? Тебе повезло, что ты встретила именно Эльмара, а не кого-то другого. И если на то пошло, нам всем в том повезло.
— Да? А я слышала, у Эльмара из-за меня неприятности…
— Не надо винить себя, моя милая. Просто Эльмар такой человек. Он поэт. Ему дай только повод, и этот повод немедленно окажется преподнесенным народу на блюдечке с золоченой каемочкой. Если бы на твоем мес-те был кто угодно, хоть… динозавр, например, он все равно написал бы что-нибудь в подобном духе.
— Всё равно… Не надо его ругать!
— Хорошенькое дело не ругать Эльмара! Он ведёт себя слишком неосторожно, если не сказать больше. Поступать так, как себя ведет он, это все равно что этикетку себе на лоб наклеить: «я — могучий».
— А разве это плохо?
— Плохо, и даже очень. Свои таланты не всегда надо выставлять напоказ. Ведь силой воображения у нас наделен всего один человек из десяти тысяч. И если ты обладаешь этим даром, то должен тщательно скрывать его от окружающих.
Воспринять, что человек, принадлежащий к правящей элите, обязан эту принадлежность скрывать — нет, такая информация противоречила всему предыдущему Рябинкиному опыту. Хотя опыт этот был и невелик, но наша космонавтка считала себя весьма эрудированной и подкованной во всех жизненно важных вопросах. В её мозгу немедленно возник хаос, в котором утонуло уже все: и здравый смысл, и страхи, и волнения о судьбе преддипломной практики, и о Лиске, и о своем собственном будущем. Да и элементарная вежливость требовала для поддержания разговора спросить нечто вроде:
— Скрывают? Почему? Зачем?
— Когда тебя раскрыли или хотя бы подозревают — это чрезвычайно осложняет жизнь, — охотно пояснила «Ф.М. Кенсоли», снова невольно подтвердив этим, что Рябинка попала на планету парадоксов. — Каждый лезет с разными пустяками: сделай, мол, тебе это ничего не стоит. И, думаешь, кто-то остается благодарен? Пока ты такой, как все, тебя уважают, а для могучего считается, что ему всё легко. И коситься начинают. Побаиваются, а за спиной злословят.
— А откуда вам это известно? — недоверчиво спросила Рябинка. В словах «Ф. М. Кенсоли» чувствовалась какая-то особая, жгуче-печальная правда, но поверить в такую правду Рябинкин мозг не желал!
Феоктиста Михайловна вздохнула.
— Милая девочка, я официальный представитель могучих в Совете Безопасности. Об этом знает вся планета.
— А кроме вас, в Совете есть другие могучие?
— Разумеется, есть. Но об их могуществе никто не знает. Кроме меня, конечно.
Вечером Рябинка услышала стук в окно. Она приподнялась и увидела за стеклом Эльмара. Он махал ей рукой.
