Строгость отца в отношениях с сыном была, словно барьер, который всегда мешал им хорошенько разговориться и обсудить чувства, сердцу важные. Ифрис не переживал на счет того, что отец может быть против его намерений. Более того, он ждал, что новость о свадьбе обрадует его, ибо отец сам не раз заводил разговоры о свадьбе сына и даже рекомендовал некоторых девушек, которые, по его мнению, могли подойти в качестве невесты. Получая отказы от сына, он расстраивался и намеренно не скрывал своих чувств. Он давал понять сыну, что он не доволен им в этом, столь важном для отца вопросе и хочет, чтобы тот скорее женился. Разумеется, у отца были свои причины подталкивать сына к этому большому шагу в жизни. Он думал, что сын сам никогда не решится. Предполагал, что обязанности и ответственность перед семьей сделают из разбалованного сына человека самостоятельного и решительного. Но самой главной мечтой отца была увидеть своих внуков. Вкусить эту радость. Понянчить их как следует, чтобы те запомнили и не забывали образ любящего и любимого дедушки, когда его не станет. Чтобы если не сын, то его внуки проливали слезы над его могилой. Ифрис знал это и поэтому был уверен в успехе своей задумки. Он понимал, что ему просто необходимо представить Валерию отцу, после чего останется лишь обговорить детали их помолвки. Но Ифрис никак не мог найти подходящего слова, чтобы начать объяснение.
Ифрису не терпелось поскорее приобрести законные права на Валерию, ему не терпелось сделать ее своею, чтобы избавиться от страха потерять ее. Он жаждал приобрести столь желанный статус мужа, который позволит ему властвовать над Валерией. Он хотел освободиться от этой навязчивой идеи, чтобы поскорее заняться другими не менее интересными делами – обустройством гнезда своей семьи и изобретением нерушимых правил для супруги, которые будут выгодны ему и сберегут его интересы в отношениях с нею. Правила, которые должны ограничить широту ее возможных действий, сузить круг ее неприемлемых мыслей и желаний. Превратить ее в собственность, в покорную рабыню, которая будет верна только ему и будет беспрекословно выполнять все его приказания.
Ифрис глубоко ошибался, думая, что отец больше переживает за порученное им дело, чем за своего сына. Но, думая так, гонимый нуждой узаконить союз с Валерией, он решил говорить на темы, интересующие отца, чтобы хоть как-то прервать молчание и, улучив момент, заявить о своих намерениях.
– Курьера на месте не оказалось. Я прождал его целую вечность. Пожалуй, сошел бы с ума, если бы не… – осекся Ифрис. – Встреча не состоялась.
– Да, я знаю, он был пойман. Думаю, его посадят в тюрьму. Как же достали эти проклятые курьеры, они убивают дело всей моей жизни! Вечно их ловят, словно они рыба! – разгорячился отец Ифриса, но минуту спустя, успокоившись, продолжил: – Как же тебе удалось миновать раскинутые сети чертовых рыболовов?
– Мне помогли, – отрезал Ифрис.
– Что с товаром?
– Целый и невредимый…
– Где он?
– Здесь, дома.
– Отлично! Молодец! – вздохнул с облегчением отец.
Он убедился, что сын в целом с заданием справился – не его же вина, что с курьером встретиться не удалось. Приятное тепло, словно хороший коньяк, согрело душу и сердце. Сын таки не подвел. Сын, в которого он верил с первых минут его появления на свет. Он сумел!.. В сентиментальном настроении отец сказал:
– Признаться, я… – и запнулся. – Мать волновалась… и даже очень. – Помолчав, он продолжил: – Ты сказал, помогли? В нашем деле случайных пассажиров не бывает. Кто же решился на столь рискованное предприятие – помогать человеку, у которого сумка с наркотиками, способная навсегда засадить за решетку всех, кто причастен?
– Отец, она… – силился выговорить Ифрис, – она, она… Ты прав, отец, в нашем деле случайных людей быть не может. Мне помогла моя невеста! – он наконец сумел это произнести и уже молча посмотрел в глаза своего отца, ожидая своей участи.
– Невеста? Невеста – это хорошо. Особенно хорошо то, что она принимает твой метод выживания, так сказать, не осуждает то, чем ты занимаешься… Но в любом случае, сын, нужно быть осторожным с женщинами, какими бы хорошими они ни казались, особенно с виду. Красота – эта та змея, от яда которой нет противоядия. И потом, никогда не знаешь, когда язык твоей супруги, развязавшись, свяжет твои руки.
– Отец, я благодарен за совет, непременно учту его в будущем, – раболепно произнес Ифрис, обрадовавшись реакции родителя.
