Лир довольно быстро идет впереди. Я следую за ней помедленнее. Бедные стопы еще ноют после безумной пробежки по улицам Нижнего города. Как бы я хотела, чтобы меня сейчас все оставили в покое. Дали передохнуть, восстановиться и собраться с мыслями. Увы, в Эледрии об этом стоит только мечтать. Особенно в Обреченном городе.
– Как прошел ужин, госпожа? – чересчур заинтересованно спрашивает Лир. – Вы им насладились?
Фыркнув, я буркаю:
– Лучше не вспоминать.
– О, прошу прощения. – Судя по голосу, Лир обиделась, но у меня нет сил волноваться еще и об этом.
Я не знаю, где во дворце находится солнечный зал. Не знала, что он вообще тут есть. Зачем он нужен там, где нет солнца? Я застываю в немом потрясении, когда Лир распахивает дверь и выводит меня на залитую золотом солнца густую зелень. Кожу ласкает теплый воздух, слышно тихое и приятное жужжание насекомых.
– Что это? – ошеломленно смотрю я в открывшийся за дверью зал. Он уставлен огромными растениями в горшках. Клумбы из этих горшков настолько велики, что представляют собой миниатюрные сады. Над головой – хрустальный купол, отличающийся от того, что у нас в цитадели. Сквозь него льется солнечный свет – самый настоящий солнечный свет!
– На этот зал наложено заклинание, – с неприязнью отвечает Лир.
Она напряженно отступает в тень коридора и складывает руки на груди.
– Принц наложил его для своей матери, чтобы она могла выращивать здесь растения людей. Солнечный свет идет напрямую от Солиры. Бр-р-р! – передергивается она. – Как ярко! – Лир жалобно смотрит на меня. – Вы хотите, чтобы я осталась здесь, с вами, госпожа?
Она тролль. Ее отвращение к солнечному свету вполне объяснимо.
– Нет, Лир. Ты можешь идти.
Служанка благодарно приседает в реверансе и уходит. Мне не остается ничего другого, как войти в солнечный зал.
Не ожидала, что, ступив в него, почувствую такую радость. Привыкнув к вечным сумеркам Веспры, я не осознавала, как сильно скучаю по свету солнца. И цветам! Я поражена до глубины души изобилием цветущих растений и ароматов. Плетистые розы, вьющиеся настурции, великолепные пионы и высокие гладиолусы ослепляют буйством красок. С цветка на цветок перелетают крохотные жужжащие существа. Сначала я принимаю их за пчел, но потом понимаю, что это хартлинги – разноцветные создания с ажурными крыльями и оленьими мордочками с большими фасеточными глазами. Порхая, они повсюду оставляют за собой блестящий след, покрывая сверкающей пыльцой лепестки цветков и листву.
Я делаю не больше четырех шагов, а дверь уже теряется в пышной зелени. Сквозь густую растительность ведут дорожки из полированного мрамора. Я иду по одной из них, раздвигая нижние ветви кустов. К юбкам цепляются лепестки и листья, ноздри щекочут блестки хартлингов.
Я уже подумываю о том, чтобы позвать Ивора, поскольку в этих джунглях мне его не найти, когда дорожка выводит меня в центр зала. В голубом каменном бассейне весело плещет фонтан. Вода слепит, отражая солнечные лучи, и я прикрываю глаза ладонью.
Привыкнув к яркому свету, вижу сидящего на бортике бассейна Ивора.
Я резко останавливаюсь. Мне почти удалось забыть, насколько красив этот мужчина. Можно было бы подумать, что в Эледрии, где красота – обычное дело, постепенно перестаешь на нее реагировать. Однако красота фейри тем и опасна, что человек не в состоянии противиться ее притяжению. Она всегда ошеломляет нас, а если нет, то фейри все равно добиваются своего усилением чар.
У меня учащается пульс и кружится голова. Сочные краски вокруг блекнут до тусклых серых тонов. Я пытаюсь совладать с собой. Нельзя же просто стоять и глазеть на Ивора, пока он меня не заметит. Нужно заговорить. Но что мне сказать? В этот момент даже обычное приветствие прозвучит глупо.
Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, Ивор отрывается от созерцания воды.
– Клара!
Он произносит мое имя с такой нежностью, словно только из его уст оно звучать и должно.
Это неправильно. Ивор не должен ласково обращаться ко мне. И не должен, ни в коем случае не должен так смотреть на меня: словно я – самый прекрасный цветок в этом чудесном саду, словно я – источник света и наслаждения.
Я отступаю на шаг. По венам несется восторг, но под ним проскальзывает нить паники. И она натягивается, когда Ивор поднимается и направляется ко мне. Я слишком хорошо помню, каково это – корчиться от удушья на полу по приказу Эстрильды.
Однако в этот раз магической удавки нет. Я не задыхаюсь. При приближении Ивора лишь бешено колотится сердце.
– Милорд, – приседаю я в глубоком реверансе.
Ивор останавливается возле меня.
– Клара, – повторяет он с той же сокрушительной теплотой. – Я так рад, что нашел тебя. Не могу передать словами, что почувствовал, узнав, что Эстрильда продала твои Обязательства…
