Нараян уверен, что постиг логику европейцев, и только и ждет, когда его безмозглый приятель Васишта приползет к нему за советом, который Нараян выдаст так легко, словно он только что спорхнул из его мыслей на кончик языка, а ведь на самом деле этот нечеловечески холодный разум великолепно осведомлен обо всех коварных хитросплетениях замыслов магараджи.
Ну что же…
Василий внезапно вскочил, одним прыжком очутился возле Нараяна – и тот не успел даже моргнуть, как оказался опрокинутым на землю мощным ударом в челюсть.
– Отвечай, где моя жена? Ведь это ты ее похитил! Но кое о чем забыл! – Он сорвал с Нараяна его тюрбан – и меж пальцев Василия обвилась узкая голубая лента.
Вчера он сам расплел косу Вареньки, вынул из русых волос эту ленту… Она так и осталась там, на траве, смятой их телами. Но никто об этом ничего не знал, и со стороны все выглядело так, словно Нараян и впрямь, как всякий индус, спрятал под тюрбан то, что хотел скрыть от других глаз.
Ленточку с головы Вари он подобрал, когда похищал ее. Нет сомнения, что именно тогда!
О, Василий знал, что больше можно ни о чем не тревожиться. Он только надеялся, что ударил Нараяна достаточно сильно и тот какое-то время помолчит, не будет распускать свой змеиный язык, не сможет никому заморочить голову. Ну, и еще он надеялся, что подоспевшие Бушуев и Реджинальд не скоро выпустят индуса из рук.
Он немножко поглядел, как размеренно взлетают в воздух кулачищи Бушуева, как мелькают напряженные мышцы на веснушчатых руках Реджинальда, и проскочил меж колоннами храма, с огромным удовольствием увидев там невесть откуда забредшего слона, который, обхватив пыльный мрамор хоботом, пытался не то вырвать колонну из пола, не то вовсе своротить все это полуразрушенное логовище чертовки Кангалиммы. Пожелав серому великану удачи, Василий канул в лес, не удержавшись и дав пинка тому самому факиру, который восседал на жердочке в позе невозмутимого Вишну – почему-то он раздражал русского больше других. Факир рухнул навзничь, не изменив положения сплетенных рук и ног, и Василий ощутил, что на душе странным образом стало легче.
«Когда факир находится в состоянии транса, – помнится, говорил Нараян, – его можно разбить на куски, и он не почувствует боли».
– Ништо, голубчик, в случае чего, наш приятель склеит тебя заново! – пробормотал Василий и канул в зеленую, влажную, кричащую на разные голоса, рычащую, шелестящую листвой страну джунглей.
Он больше не оглядывался – времени не было. До темноты нужно было оказаться в Мертвом городе. Ничего, если даже придется в нем заночевать: с оставшимся там арсеналом не будут страшны ни шакалы, ни даже тигры. Тем более когда он отыщет чакру, этот чудесный по своей убийственной силе метательный круг. Ну а если очень повезет, он успеет уйти из Мертвого города до полуночи. Только надо спешить – и не оглядываться!
Даже если Василий и оглядывался бы, он все равно ничего бы не увидел позади: слишком плотной стеной стояли джунгли. А жаль, как жаль, что его взгляд не умел проницать пространство!
Он увидел бы избитого, чуть живого Нараяна, которого уже не держали ноги – да это и не нужно было, потому что его держали путы, которыми он намертво был притянут к стволу дуба. На путы Бушуев и Реджинальд не пожалели своих рубах и теперь жаждали расправиться с коварным индусом как можно изощреннее. Пятьсот ударов тростью по пяткам казались Реджинальду хорошим началом. Бушуев был с ним согласен. Решили посоветоваться с Василием. И тут обнаружилась загвоздка: не было трости. И не было Василия…
Его исчезновение повергло обоих несостоявшихся палачей в недолгий столбняк, из которого они вышли с готовым решением: если Василий решил в одиночку спасать жену, это его супружеское право. Однако отеческое право Бушуева – разыскивать и спасать свою дочь. Реджинальд клялся помогать – и сам собою, и силами Ост-Индской компании; кроме этого, стройные ряды добровольцев-бхилли маршировали в его воображении.
Непонятно было только, откуда начинать марш, а потому Бушуев и Реджинальд порешили воротиться в Беназир и первым делом просить помощи у своего общего друга магараджи Такура.
Судьба Нараяна их более не волновала, а потому они поспешно пустились в обратный путь, уповая, что к утру шакалы ничего не оставят от предателя.
Полюбовавшись валявшимся на земле факиром, Бушуев и Реджинальд мстительно сбили обоих оставшихся: стоящего на голове и изогнутого дугой. Вслед за этим они углубились в джунгли, скрылись за их зеленой стеной… а поскольку они не обладали способностью проницать взором стены, то не увидели, как полумертвый Нараян вдруг вскинул голову.
