– Неплохо, а что это значит?
– Ты хоть понимаешь, на кого всё это время работал? – на всякий случай уточнил Фульвио.
– На Хидео.
– Ну, вот. Тебе будут рады в той части трущоб, что сейчас под нами, наши скупщики возьмут у тебя даже самый приметный товар, а мастера обучат всему, чему пожелаешь, правда, не за спасибо. Для начала, этого хватит, а хочешь большего, докажи сперва, что полезен.
– За этим дело не станет. До завтра, – я поднялся и, прихватив мало что соображающего пациента, покинул Печень трески.
При виде жертвы своих алхимических изысканий, Игнатий покраснел, как варёный рак, но не от стыда, как можно было подумать, а от гнева. Быстренько осмотрев бедолагу, он пообещал в ближайшее время подобрать какой-нибудь эликсир, забрал деньги и выпроводил его из лавки.
– Я выражался неясно?! – зельевар почти что орал. – Какого чёрта ты его приволок сюда?! А если этот болван заподозрит что-то, когда я начну торговать своим эликсиром?!
– Совесть имей, Игнатий. Нельзя человека в таком состоянии оставлять. Он, того и гляди, в петлю полезет.
– Ишь ты, какие мы добренькие! – всплеснул руками алхимик, но уже без прежнего запала. – Учти, это был твой первый и последний косяк. Ещё раз что-то подобное выкинешь, и за новыми поручениями можешь не приходить.
– Кстати, об этом. Я снова готов к работе.
– Вот и отлично. Потому что у меня, как раз, имеется кое-что для такого проныры, как ты. Густава знаешь?
– Твоего конкурента из торгового квартала?
– Именно. Этот талантливый ублюдок изобрёл недавно улучшенную формулу простого зелья лечения. А ведь у нас это самый ходовой товар! Я уже достал один экземпляр и начал эксперименты, но далеко не факт, что смогу в ближайшее время понять, в чём тут хитрость.
– А какова суть улучшения? – насторожился я.
– Восстанавливающая сила у эликсира та же, зато побочный эффект гораздо слабее. И продаёт он его со смешной наценкой. Достань мне рецепт этой смеси, и как можно скорее. Дам тебе за него ровно пятьсот монет, и ещё двести, если уложишься в двое суток. Возьмёшься?
– Игнатий, ты же, наверняка, знаешь, что жадность до добра не доводит, – я по-отечески улыбнулся взбудораженному алхимику. – Отложи мне ещё бутылочек семь этого улучшенного эликсира из первой партии, и я в деле.
– Видел бы ты сейчас свою жадную рожу, – передёрнулся зельевар. – Три порции, и на большее не рассчитывай.
– Так и быть.
Перед тем, как уйти, я закупил две простых лечилки и три слабых загустителя крови, мгновенно нейтрализующих одну минуту кровотечения. По девяносто монет за штучку отдал, но лучше так, чем в один прекрасный момент скопытиться прямо на трупе поверженного противника. Жалко, что новое задание алхимика придётся отложить в долгий ящик. Навыков для того, чтобы обчистить дом в торговом квартале, у меня нет, и вряд ли они скоро появятся… Хотя, стоп! Кто сказал, что рецепт нужно обязательно стырить? Подземелье тюремной башни наглядно дало понять, что достигать поставленной цели игрок может, как ему заблагорассудится.
– Опять ты? – приподнял брови Игнатий. – Забыл чего?
– У Густава есть подмастерье, как у тебя?
– Даже двое. Рубен и… не помню, как там его.
– Понял.
Ремесленный квартал я покидал весёлой трусцой. Рабочий день вот-вот подойдёт к концу, и горожане закроют лавки. Вряд ли Густав или тот же Рикардо захотят меня видеть в часы своего законного отдыха.
– Так-так, – протянул десятник, когда я показал ему обрезанный золотой. – Поведай-ка, что там у вас случилось.
В двух словах, я изложил ему свою версию, прошёл проверку на хитрость, однако, стражнику моя история не понравилась.
– Речь шла о том, что ты вернёшь заключённого.
– Из желудка треножника? Я их там завалил парочку, но копаться во внутренностях, как-то недосуг было. Еле ноги унёс.
