Надо сказать, комендант Бостани меня не особенно впечатлил. Жирное брюхо, стиснутое роскошным камзолом, закрученные улиткой напомаженные усишки и первый увиденный мной на Имброне парик, составляли портрет человека, до мозга костей гражданского. Наши глаза встретились, и я понял, что недооценивать этого франта не стоит. Расчётливо так глядит, гад, будто прикидывает, почём уйдут мои почки на чёрном рынке.
– Рядовой Ник, четвёртый десяток бостаньского ополчения, – на всякий случай вытягиваюсь по стойке «смирно».
– Докладывай, – разрешил комендант глубоким бархатным голосом. – С того момента, как ушли свитками ваши хозяйственные подразделения, – он взял из хрустальной вазочки на столе очищенный грецкий орех и положил в рот.
– По приказу командования мы построились и продолжили марш. А через несколько часов, подошли к большой деревне абомо и храму. Такому здоровому, выше тюремной башни, – толстяк слегка поджал губы, видимо, недовольный моей манерой излагать мысли, но промолчал, так что я продолжил. – Деревню дикари бросили, так мы даже воодушевились немного. Маги велели всем сторожить снаружи, даже служителям, а сами ушли в эту каменную громаду. И только ушли, как из джунглей хлынули эти уроды. Целая армия! Мы, ясное дело, держались, сколько могли, но они ж с колдунами… – я содрогнулся, прикидывая, не слишком ли переигрываю. – Кое-кто свитком уйти пытался, но они не работали. Меня по голове отоварили, а как очнулся, наших всех уже перебили. Вокруг дикарей полно, так я свой свиток схватил, и сюда, в Бостань.
– Лжёшь! – комендант аж подскочил в кресле. – Мне известно, что абомо охотно берут пленных для своих ритуалов! Никто бы там чары снимать не стал, пока все тела не проверят! За дурака меня держишь?!
Его внезапное бешенство застало меня врасплох, как и провал хитрости, в которой я, заходя сюда, даже не сомневался. Потерянно опустив голову, пытаюсь сплести хоть сколько-нибудь убедительную историю, а толстяк всё не унимается.
– Отвечай немедля! Оглох, что ли?! Именем самого пастыря приказываю, говори!
– Так точно! – я снова вытянулся во фрунт. Первое смятение схлынуло, до меня дошло, что этот хитрец просто берёт нахрапом, в стиле классического злого копа. – Клянусь, всё было, как я сказал, но вот… Когда ясно стало, что всех нас там и положат, Бруно, десятник мой, велел идти на прорыв. В первой атаке, в лесу, командиров полегло много, и ему под руку весь авангард передали, так нас тогда ещё оставалось полторы дюжины. До джунглей, хорошо, если впятером дошли, сзади абомо… Ну, я и помчался, куда глаза глядят, тряся свитком и выкрикивая ключ-слово. Тут он возьми, и сработай. Не знаю уж, уцелел кто ещё или нет, а те, что в храме остались, точно погибли. Там столько дикарей было…
– Вернулся ты, стало быть, вчера вечером, а доложить соизволил только сегодня? – вкрадчиво уточнил комендант, ничуть не шокированный моими вестями.
– Так, это… Не знал, как быть. Вроде и в часть надо, а она вся в лесу осталась. Выспался я, пораскинул мозгами, да и сюда пошёл.
– Что же мне с тобой делать? – толстяк, не спеша, взял ещё орешек. От былой его ярости и следа не осталось. – С одной стороны, надо бы тебя вздёрнуть, как дезертира. С другой же, ты принёс весьма важные новости и проявил, тем самым, некоторую сознательность.
– Но ведь десятник Бруно…
– Не тыкай мне в нос своего десятника! Приказ был охранять магов. Вернейших слуг пастыря. И вы оба об этом знали. Нет, оставить тебя в ополчении, решительно невозможно. Однако, – в голосе его появились обнадёживающие нотки, – это ещё не означает смертного приговора. Поступим разумно. Ты выплатишь ровно две тысячи золотых, одну мне здесь, а другую на втором этаже, в бухгалтерии, где тебя моим приказом снимут с довольствия и исключат из рядов бостаньского ополчения.
– А если я откажусь? – артачился я, скорей так, из упрямства. Квестовая цепочка, судя по всему, накрывается медным тазом, а, следовательно, мне и служить больше резона нет. Можно сказать, этот вороватый деляга мне удачный выход из положения предложил.
– Тогда я доведу дело до трибунала и добьюсь обвинительного приговора, – не стал он разочаровывать моих ожиданий.
– Мне в банк надо, – пробурчал я, представляя, как Волчий укус по рукоять погружается в его брюхо. Вот не люблю, когда мне руки выламывают, да и кто любит? Этот говнюк, будь его воля, с меня бы все десять кусков содрал, просто не верит, что я подобную сумму осилю. И правильно.
– Пожалуйста, – он помахал ручкой, как бы выпроваживая меня за дверь. – Надеюсь, ты понимаешь, что вернуться с деньгами для тебя будет единственным разумным выходом.
