– Ага, – я вытянул вперёд ноги и начал по ядрышку кушать лесные орехи, время от времени протягивая ладонь охотнику. Приятно было вот так вот сидеть на природе с приятелем и, в кои то веки, никуда не спешить. Даже стойко укоренившийся в воздухе запах гари не сильно мешал. – Я, когда сюда прилетел, в деревне было полным-полно грамлов. А ещё раньше, я два отряда на берегу жемчужниц побил. Есть мысли, откуда их столько лезет?
– С юга, – поморщился Джора. – Эх, что за время такое, поганое, то шутники, то война…
– Шутники? – уцепился я за новое название. – Это кто такие?
– Подонки. Детки купцов, чиновников и других важных, – он сделал акцент на последнем слове, – людей. Не то, чтобы этой братии сильно много, и почти вся она гнездится в Хадарте. Просто там драть по борделям девок или нищих хлестать шутникам скучно, так что они, порой, налетают в глушь… Хотя бы и к нам, например. И шуточки свои шутят. То девку подловят и изнасилуют, то лодки продырявят, а как-то раз в Скуднице, это деревня на северном берегу, поймали мальчонку и бросили в старый колодец. Верёвку ему спустили и стояли, смотрели, вылезет или насмерть замёрзнет. Это другие ребята видели. Они же и старших позвали, а то пропал бы пацан.
– Так, значит, к вам эти шутники наведывались недавно?
– Да, вскоре после тебя. Примчались свитками ночью, да и пустили Ваське с Оксанкой красного петуха под крышу, – охотник зло улыбнулся. – Бухие были в стельку, на чём сами и погорели. Наши мужики повыскакивали из домов, одного на месте забили, другого сцапали. Ещё двое успели свитками смыться, а этого говнюка староста под мостом велел примотать. Для такой мрази самая смерть. Я об этом позже узнал, как в деревню наведался. Тогда же выяснил, что того упыря кто-то спас, да ещё и мост поломал.
– А Оксана с Василием? – на всякий случай уточнил я.
– Что им сделается? Выскочили, а дом им ещё поставим, дай срок.
– Ну и славно. Так чего эти грамлы на юге делают?
– Живут, что ещё? У них там посёлок целый. Прям под плантацией Гайюса.
– Далеко это?
– Да дня три пути. Там, за пляжем жемчужниц, скалы непроходимые, поэтому часть дороги придётся лесом пройти. А дальше – вдоль берега.
– Как же плантаторы с такими соседями уживаются?
– Да никак, – хмыкнул Джора. – С полвека назад пришла большая волна и весь берег смыла. Нам-то чего, отстроились. Бостаньцы тоже, у них деньжата всегда водились. А Понтус, внучок этого самого Гайюса, пошёл по миру. С растениями ведь как? Пока высадишь их, пока приживутся, пока урожай дадут… Так с тех пор там одна путеводная стела и торчит. А вскоре после волны, на берегу грамлы обосновались, да так расплодились, что я в ту часть джунглей уже лет пять носа не сую.
– А стела работает?
– Отчего бы ей не работать? – удивился мой собеседник. – Это ж не тетива, от сырости не испортится.
– Где бы ещё взять к ней свиток? – задумчиво произнёс я, вроде как, к нему конкретно не обращаясь.
– За каким киснеем он тебе сдался? Говорю ж, там от грамлов не продохнуть.
– Задание у меня, по сбору их шмоток, – я показал Джоре деревянный тотем покровителя, который нашёл в мешке одного из мародёров, и, сам не знаю зачем, прихватил с собой. – Заодно и поголовье подсократил бы, чтобы вам тут потом легче жилось.
– Я тебе этого не говорил, – он насадил наконечник на очередное древко, – но у кого-нибудь в Рыбнице они вполне могли сохраниться. Ценности такая вещь сейчас, почитай, не имеет, воды боится… В общем, скорее всего, в Бостань эти свитки никто бы не потащил.
– Это же воровство, – признаться, такого я от охотника не ожидал.
– Не думаю. Всё, что могло стоить денег, наши с собой забрали, а остальное всё равно грамлы растащат, дай только срок. И двери выломают, – Джора говорил без иронии и какого-либо подтекста, и я даже устыдился немного, что при первом намёке заподозрил его в нечистоплотности.
– Тогда я пойду, посмотрю, не завалялся ли где в деревне, волшебный пергамент.
– Давай, – он крепко пожал мне руку. – И если увидишь там какой-нибудь красивый горшок, поставь на самую высокую полку, чтобы эти паскудники замучились доставать.
Мы рассмеялись, и я покинул поляну, оставив приятеля собирать вещи перед походом в Бостань.
Ничто не предвещало беды. Шёл я себе, потихоньку, собирая целебные листья и мухоморы, ускользнувшие от моего взгляда по пути к Джоре, и вдруг, у самой опушки, меня остановили дриады. Выйдя из-за деревьев, они начали медленно приближаться ко мне с трёх сторон, как всегда не пытаясь хоть как-то скрыть свою наготу. Застыв истуканом, я ошалело переводил взгляд с одной красавицы на другую, боясь поверить своему счастью. Все три девчонки – мои знакомые. Одна – соплюшка, которую мне повезло выручить в самом начале игры, другая – певунья болотная, а третья – жертва капкана. Пожалуй, певунья, всё же, самая лучшая. Такие формы… Не диво, что у Майлза крышу снесло. Остановившись в паре шагов от меня, благодарные девочки вскинули к небу руки и запели мелодичными голосами.
