Пока я округлившимися глазами изучал лог, дриады исчезли, будто бы их и не было.
– Так нечестно! – раненым зверем возопил я, не выдержав такого облома. – Требую оплаты натурой! Верните всё взад!
Ответом мне был лишь шелест ветра в ветвях. Нет, ну какое свинство! Вроде бы как, я радоваться должен такой халяве, но чувствую себя вдвое злее, чем после общения с комендантом. Воистину, нет ничего обиднее обманутых ожиданий. В последний раз выразив своё возмущение недовольным кряхтением, я открыл окно персонажа, дабы оценить всю картину целиком.
Имя – Никто
Уровень – 24
Опыт – 2370/6600
Здоровье – 200/200 (+5)
Мана – 50/50
Черты: Метка Ночного гостя
Звания: бандит, травник, друг дриад
Очки навыков – 0
Меч 8/10
Метательное 1/10
Слова силы 1/10
Хитрость 6/10
Скрытность 4/5
Алхимия 3/5
Травничество 1/1
Желаете перейти в меню навыков? (Да/Нет)
Знал бы такое дело, чесслово, бросил бы свободное очко в алхимию. Вот интересно, что бы тогда эти красавицы со мной делали? Так, отставить! Замочек на словах силы? Отсутствует. Скорее всего, он будет возникать по принципу «один через два» а то и чаще. С магией всё может быть. Само заклятие во всех отношениях замечательное, а в поединках и вовсе незаменимое. Только надо его сперва испытать в тепличных условиях, а то мало ли…
Размышляя о том, будет ли теперь мана расти вместе с уровнем, как здоровье, я вломился в пристройку старостиного дома, всё перерыл в поисках колуна, но, кроме поломанного ухвата и пары пустых корзин, ничего не нашёл. Ну да, инструмент ведь вещь недешёвая, тем более, для рыбака. И в большой лодке для него точно место нашлось бы. Прав оказался Джора. Вряд ли я тут смогу чем-нибудь поживиться. Отпугнув трёх диких собак, примчавшихся подъедать грамлов, я поднял с земли один из каменных топоров, которыми мелкие ломали двери до моего прихода, и вернулся обратно. Удар! Лог никак не отреагировал, а на толстенных, на совесть сколоченных, ставнях появилась небольшая зарубка. М-да, тут даже с моей силушкой богатырской возни минут на пятнадцать. Но это всяко лучше, чем дверь курочить. Ту, вообще, можно, как башенный щит использовать.
Окончив варварскую работу, я залез внутрь и, обшарив весь дом от конька крыши до погреба, нашёл немного копчёной рыбы и тайник под одной из деревянных ступенек. Внутри лежали сразу два свитка перемещения к плантации Гайюса и больше ничего. Молодец, Джора, всё правильно оценил. Его бы к нам в банду наводчиком, сколько бы пользы принёс! Довольный своей находкой, я выбрался обратно на улицу, нарвал с Аннушкиной яблони десяток плодов из тех, что хоть как-то дозрели, и задействовал свиток.
Выкинуло меня, можно сказать, в дикой местности. Стоит себе стела в центре круглой, мощёной каменной плиткой площадки, а вокруг цветочки цветут, пальмы колышутся и, вон даже пляж просматривается. На мелководье пасётся крупная стая морских несушек, цыплят и прочих куриц. Ну, этого мы так не оставим. Жаль только, меча для второй руки нет, не тратить же на таких противников разжижитель. Бегая из стороны в сторону и не давая пернатым себя окружить, я, как заправский скульптор, отсёк всё лишнее, оставив одну несушку, и грозно выкрикнул:
– Кист!
Противница сбилась с шага, растерянно закудахтала и попыталась клюнуть меня в плечо, но как-то неубедительно, будто у неё в глазах двоилось.
– Кист, – повторил я, дождавшись, пока спадёт пятисекундное ошеломление.
Как это? Да отстань ты, скотина! Увернувшись от очередного удара клювом, я скосил глаза на синий бар маны, занявший своё законное место рядом с полоской жизни. Он был заполнен ровнёхонько на три пятых. Может, погромче надо?
– Кист! – заорал я на тупую птаху, напрочь лишённую тормозов, и продолжавшую переть буром на врага, только что истребившего всю её стаю.
Что за разводка? Ладно, продолжим эксперимент… Секунд двадцать я уклонялся, не нанося ответных ударов и безостановочно повторяя волшебную мантру, как вдруг несушка свалилась мне под ноги перьевым комком, не подавая признаков жизни. Мана, восстановившаяся, к тому моменту, до 45, скакнула на 25 и незамедлительно выросла на единичку в счёт регенерации.
– Кист, – неуверенно произнёс я, глядя на завозившуюся в песке цыпочку.
