Саскуэханнок кивнул.
— Монакатока заметил его в том водопаде. Он недолго пробыл в воде.
— Стало быть — Боже мой! — они где-то рядом. Выше по течению этого ручья!
Индеец кивнул опять, и на его бронзовом лице отобразилось удовлетворение. Лэндлесс поднял взгляд к безоблачному небу, и его губы зашевелились. Затем он, не говоря более ни слова, двинулся туда, откуда тек горный ручей. Индеец последовал за ним.
Около часа они осторожно шли по берегу прихотливо изгибающегося ручья. Порванная плеть дикого винограда, раздавленная сосновая шишка, след мокасина на влажной земле говорили им, что они и впрямь нашли давно потерянный след рикахекриан. Они передвигались молча, иногда ползя на четвереньках по высокой траве, если на берегу не росли кусты, иногда проворно скользя сквозь дружественные им заросли ольхи и сумаха. Холмы теперь стояли чаще, и их склоны стали круче. Ручей повернул опять, и они вошли в лощину, где берега потока стали такими крутыми, что по ним стало невозможно идти. Саскуэханнок спрыгнул в мелкую воду и сделал знак своему спутнику сделать то же самое.
— Монакатока чует огонь, — прошептал он.
Минуту спустя они обогнули нависающую над ручьем скалу, поросшую папоротником, и при виде того, что открылось их взорам, Лэндлесс резко втянул в себя воздух, а индеец изумленно протянул:
— О-о-о.
Впереди стремительный поток бежал в их сторону по узкому ущелью. Крутые склоны холмов с растущими на них каштанами и дубами уступили место отвесным скалам. По обе стороны ручья высились могучие каменные стены, которые в двухстах футах над землей смыкались, образуя величественную арку. На ней росли громадные деревья, ее сплошь обвивали ломонос и дикий виноград, а над нею сияло вечернее небо, по которому плыли маленькие розовые облачка. С одного из далеких деревьев слетела птица и полетела вниз, чернея на фоне закатных небес.
Индеец бесшумно сделал два шага вперед, остановился и подождал, когда его спутник догонит его.
— Мой брат видит, — просто сказал он.
Скрытые зарослями туи, они смотрели на ручей. Его русло стало еще теснее, и с их стороны вдоль него тянулась узкая полоска усеянного валунами берега. С неистово бьющимся сердцем Лэндлесс увидел подымающийся над этим берегом голубоватый дымок недавно разожженного костра и рядом с ним десятка полтора темных фигур. Неподалеку от костра, рядом со скальной стеною, был сооружен шалаш и, всмотревшись в него, Лэндлесс увидел в его входном проеме белое платье.
— Скоро стемнеет, — шепнул ему на ухо Монакатока. — И тогда мой брат увидит, как один ирокез обманет всех этих алгонкинских собак.
Таясь в густой тени нависающих над потоком ветвей, они уселись рядом на плоский валун, индеец достал из своей сумы немного оленины, и они слегка подкрепились, после чего начали терпеливо ждать наступления темноты, когда придет время действий. Лагерь рикахекриан был скрыт от них густым переплетением ветвей туи, но сквозь него был виден скальный мост над ручьем. Вокруг них слышались звуки этого по-летнему теплого дня — шелест ветра в кронах деревьев, жужжание насекомых, пение птиц, журчание воды — но далеко в вышине, где в малиново-золотое небо врезались громадная арка и растущие на ней деревья, мир, казалось, спал. Индейцу было несвойственно любоваться красотами природы, и, пробормотав: "Надо будет проснуться до восхода луны", — он лёг на бок и заснул.
