Медленно и осторожно Лэндлесс спустился с карниза, и его мокасины коснулись земли там, где она была свободна от гальки и веток. Он оглянулся, посмотрел на великана-саскуэханнока, который стоял, прижавшись спиной к скале, держа наготове нож и зорко глядя на спящих воинов, затем беззвучно переступил через тело мулата и вошел в шалаш.
Внутри царила куда более густая тьма. Остановившись у входа, чтобы дать глазам приспособится к ней, Лэндлесс вдруг услыхал крик совы — то был их условный сигнал, — и стремительно повернулся, чтобы встретить опасность, о которой он предупреждал.
Мулат проснулся, встал на колени, затем с кошачьей грацией — на ноги, потянулся, прислушиваясь, оглядел спящих рикахекриан, положил свой мушкет на землю и, улыбаясь, неслышным шагом также вошел в шалаш.
Лэндлесс дождался, когда Луис Себастьян переступит порог, затем прыгнул на него повалил на землю и, поставив ему на грудь колено, придавил его к земле. Мулат пытался вырваться — но его противник был сильнее, пытался вскрикнуть — но Лэндлесс одной рукой изо всех стиснул горло негодяя, а другой пытался нащупать свой нож. Свет луны, льющийся через входной проем шалаша, упал на его лицо. "Ты"! — сказали глаза Луиса Себастьяна, мулат попытался оторвать его руку от своего горла, но Лэндлесс только сдавил его еще крепче и всадил нож в желтую грудь. Когда его враг перестал корчиться, Годфри поднялся с колен и взглянул на злодейскую физиономию, освещенную луной. Их борьба продлилась всего минуту и происходила беззвучно — ни один спящий дикарь даже не пошевелился. Но теперь Лэндлесс услыхал частое, полное страха дыхание, и его уже приноровившиеся к темноте глаза различили в противоположном углу белое пятно. Когда он двинулся в его сторону, белая фигура рванулась прочь, но он схватил ее и прошептал:
— Не кричите. Это я, Годфри Лэндлесс.
В темноте он почувствовал, как вызванное ужасом напряжение покинуло девушку, которую держали его руки, она покачнулась и уронила голову на его руку. Подняв ее бесчувственное тело, он переступил через мулата и, выйдя из шалаша, увидел Монакатоку, стоящего возле входа с ножом в руке и пристально глядящего на спящих рикахекриан.
Лэндлесс повернулся к карнизу, по которому они пришли, но индеец покачал головой и, показав на поток, который, сделав резкий поворот, громко журчал у самых их ног, бесшумно зашел в воду, не забыв, однако, взять мушкет Луиса Себастьяна, лежавший на земле возле шалаша. Лэндлесс молча последовал за ним и повернулся было в сторону реки, но саскуэханнок опять покачал головой и медленно, осторожно направился вверх по течению ручья.
Лэндлесс подчинился, и, одной рукой придерживая бесчувственное тело женщины, в поисках которой он прошел столько миль, а другой хватаясь за валуны, чтобы не скользить, молча последовал за своим спутником мимо рикахекриан, спящих в тени широкой скальной арки и вышел на ничем не затененный лунный свет. Только когда они прошли немалое расстояние по гладким перекатам мимо огромных утесов под темными благоухающими шатрами из ветвей туй, Лэндлесс тихо сказал:
— Почему мы идем вверх по течению этого ручья, вместо того, чтобы двигаться к реке? Это же их путь.
Губы саскуэханнока тронула чуть заметная улыбка.
— Белый человек мудр, кроме тех случаев, когда он находится в лесу. Тогда он так дуреет, будто во всех лесных ручьях течет огненная вода и он выпил ее всю. Его легко обманет даже индейский ребенок. Когда эти алгонкинские собаки проснутся и обнаружат, что лань сбежала, а желтый раб убит, они начнут искать наш след и поймут, что мы пришли со стороны реки. И, не найдя обратного следа и увидев только, что мы вошли в воду возле шалаша, они решат, что мы пошли по течению, обратно к реке. Они тоже отправятся к реке, но, дойдя до нее, не будут знать, что делать. Они подумают: "Должно быть, тех, кто последовал за рикахекрианами в Голубые горы, много, у них храбрые сердца, и они вооружены мушкетами. Они приплыли на лодках, и двое из них: один из их воинов и один ирокез — прокрались по ручью до лагеря рикахекриан, когда Кивасса закрыл свои глаза и уши, и украли уведенную рикахекрианами лань, и убили мужчину, который вместе с ними убежал от бледнолицых". — И пройдет немало времени, покуда они не поймут, что никаких лодок не было и что тех, кто последовал за ними в Голубые горы, было только двое, ибо я очень тщательно скрыл наш след там, где этот ручей впадает в реку. Но в конце концов они отыщут его, а еще через какое-то время смекнут, что вождь конестога, его белый брат и девушка пошли против течения ручья, и тогда пустятся в погоню. Однако это случится лишь после того, как солнце утратит свою силу, и к тому времени мы должны будем уйти далеко.
— Понятно, — молвил Лэндлесс. — Монакатока обладает мудростью лесов.
— Монакатока — великий вождь, — последовал краткий ответ.
— Ты думаешь, они последуют за нами, даже поняв, что к тому времени мы успели уйти далеко?
