Сердце снова колотится. Отрицание, гнев, торг, депрессия... Я заканчиваю с пятым этапом и принимаю неизбежное.
***
Остаток пятницы и половину субботы ощущаю себя спокойной. Больше не счастливой, не легкой и не загадочной. Надежда сдохла. Я ощущаю себя... примирившейся.
Просто судьба такая.
Это намного легче всего того, что пережила моя бабуля. И слава богу, что в свое время она не сдалась и была у меня. Я тоже сдаваться не имею права. Сердце, правда, то и дело учащается, рвется.
Лизавета скинула пару адресов отелей в Стамбуле, чтобы я выбрала. Я ткнула наугад в первый, где меня тут же и зарегистрировали. Она предупредила, чтобы я на месте разобралась и поискала квартиру, вдруг найдется дешевле.
Алтай уехал со своей блондинкой еще утром, а вернулся вечером один.
От него пришло: «Во сколько у тебя вылет?»
«В семь вечера».
Я взяла билет на воскресенье, собрала чемодан. За ужином мы снова открыли бутылку вина, как в день моего приезда. Надя поплакала. Анатолий сказал пару приятных тостов. Даже Светлана раздобрилась и пожелала мне всего самого лучшего.
Главное, подальше от нее и ее отеля.
Алтай гулял с собакой совсем недолго. Я наблюдала за ним украдкой из летней кухни, делая вид, что отмываю кофемашину. Разглядывала, впитывала в себя его образ. Все еще торговалась с собой, но уже больше по инерции. Мне он по-прежнему совсем не нравится. Не о таком я мечтала. Не с таким хотела бы пробовать. Но решение принято.
Когда хорошенько стемнело, я вымылась, натерлась скрабом и душистым кремом. Надела свой самый приличный комплект белья и, распушив волосы и подкрасив глаза и губы, закуталась в тонкий плащ.
Страха не было. Только полное принятие и решимость.
«Нестерпимо красивая девочка».
Возможно дело в том, что у него такой вкус — кареглазые студентки с плоской задницей.
Или в том, что я дочь Филата, с которым у него давняя история. Гордая казачка. Бабушка говорила, моя мать была первой красавицей в городе и что мой папа убился, завоевывая ее. Она говорила, что я на нее похожа.
Я взяла билеты Омск-Стамбул.
Желаю Паше, мать его, отличного полета в Сибирь. Я прошла регистрацию на рейс онлайн.
На шпильках ковылять по камням глупо, поэтому я решаю, что скину кроксы, как только зайду к нему.
Если зайду.
С этим могут быть проблемы после того, что я вчера ляпнула.
Я надеюсь, ему захочется мне отомстить. А там посмотрим. Если он традиционных взглядов, ему может польстить, что он первый. Так себе козырь, но тут уж чем богаты.
Оглядевшись, я выскальзываю из своего номера и крадусь по тропинке, молясь о том, чтобы Светлана не заметила и не сбила мне настрой.
Почти одиннадцать. Вот-вот выключат подсветку в бассейне, а некоторые гости еще купаются.
Бегом-бегом.
Я наклоняюсь, пробегая под камерой.
- Рада? - за спиной знакомый голос. - Куда это ты? Не пущу!
Увидела, все-таки. Я ускоряюсь.
- А ну стой, мерзавка!
Управляющая срывается и бежит за мной.
Лечу вперед прямо через клумбу! Первая!
Дышу учащенно, рвано. Прикладываю магнитный ключ, который раздобыла Надя. Закрываю за собой калитку, и, не оглядываясь, несусь к его домику.
Взбегаю по ступенькам. Светлана может все испортить, нет времени мешкать.
Я поднимаю руку и стучусь. Громко, быстро. Самой тревожно от этого звука. Так стучат, когда беда случилась.
Пару вдохов ничего не происходит, потом я новь поднимаю руку, и дверь открывается.
Сердце разбивается о ребра вдребезги. В груди то же самое крошево, что у него, наверное, на лице когда-то было. Но ему не помогли вовремя. Оно срослось криво, грубо.
Алтай смотрит на меня.
Он совершенно спокоен, в его жестах, позе, взгляде нет волнения. Он вопросительном молчит, чем не облегчает задачу.
Раз. Два...
Насчет три я смотрю ему в глаза. Они у него светлые, оказывается. Во вкусе этой гадины.
- Можно мне зайти? - говорю я ровно.
Он едва заметно кивает, пропуская. Остается позади и закрывает дверь.
Кира виляет хвостом и утыкается в колени.
- Привет, медведица, как ты? - Оборачиваюсь. - Ты можешь где-то ее закрыть ненадолго?
- Что тебе надо?
В этот момент я отчетливо понимаю, что он слышал каждое мое слово.
Что ж. Тем лучше.
Я вскидываю глаза.
- Пожалуйста. Это не займет много времени. Я очень тебя прошу. Очень.
Возможно, дело в моих глазах, но он соглашается.
- Хорошо. Кира, прячься. Шухер! Менты!
Акита послушно забегает в санузел, укладывается на пушистый серый коврик, и Алтай закрывает за ней дверь. Я улыбаюсь шутке.
- Что у тебя случилось? - спрашивает он как будто устало.
С раздражением. Его лимит терпения на исходе. Возможно, это из-за меня, а может, все вокруг задолбали.
Я сглатываю, поворачиваюсь к нему и мягко улыбаюсь.
Жаль, в гостиной светло. В темноте было бы легче... с ним. А еще я понимаю, что у него нет энтузиазма разговаривать, торговаться, слушать длинные слезливые истории.
