Пляска Бледных полностью

Вот он стоит в дверях, а перед ним — растерянный мальчишка, опустивший руку к пояснице. Отпрянул, готовясь к прыжку.

Клаус снова пожал плечами, разминая плечи. Его выбор — его дело. Бывает.

Солдат с силой выхватил клинок, готовясь отражать удар плети — и лязг металла нашёл отражение в раскатах грома, смешанного с ритмами гитар наверху.

***

Яна слышала звуки за пределами комнаты, но всё ещё находилась во сне, в своём тронном зале, ожидая других гостей. С охотником разберётся Клаус и остальные. Здесь же её ждал другой человек, что так отчаянно взывал к ней. Это была женщина. Зная, что Благая Смерть сейчас одна, она решила пробиться к ней в её покои, пока слуги отвлечены на других людей. Это хороший ход, достаточно самоуверенный и смелый.

Она не желала обнаруживать себя, однако Благая Смерть чувствовала её присутствие. И таинственная гостья молчала, смотря на неё, изучая.

Женщину пробрало холодом гнева, ноги подкосились, не желая идти. Внезапная вспышка головной боли и пронзительный, оглушающий крик, который застилает все прочие мысли, а следом за ним — поток образов, которых не разобрать, столь быстро они мерцали они перед глазами. Вспыхивали осколки воспоминаний, которые Яна не хотела видеть, куда желала не возвращаться. Пьяная мать с ремнём. Отец-алкоголик, запирающий маленькую девочку в чулане. Она всегда боялась отца, когда он так делал. Хватает за шиворот и кидает в чулан. Лязг двери по ту сторону — и холодный погреб. Тьма. Завтра в школу, и её выпустят туда. Убежать — нельзя: родителям всё расскажут, и будет только хуже. Там — злые подруги, которые завидуют хорошим отметкам и издеваются за её молчаливость. Теперь они все тут, обступили её, словно тени, нависают над ней. Загнали в угол, кидаясь ручками и пеналами. Ставят на колени, сжав рот руками.

Яна стиснула кулаки, с шумом выдохнула, разгоняя морок: это её страхи, её прошлое, но не она сама. Не для того она сбежала из дому, попала в приют, а после — много после всего, — стала Благой Смертью, чтобы возвращаться в ненавистное ей детство. Не для того она собирает вокруг себя таких же потерянных и забитых, чтобы самой же страдать от того, что уже поборола, уже превозмогла в себе.

Вскинув руки, она разогнала мрак, окружающий её, возвращаясь в залу. Нет. Теперь она уже не была столь доброй к своей гостье. Она пришла в её сон — так пусть же получает кошмар.

Проникнув в сознание Королевы, девушка стала уязвимой, став всего лишь на миг единой с ней, и Благая Смерть этим воспользовалась, углубляясь в себя, в свои мысли, ища ту, кто посмел нарушить её покой.

***

Дарина стояла в спальне Михаила. Белые стены, белый потолок, окна без гардин. Большая кровать вдоль стены, справа у неё — невысокая тумбочка, слева, подле другой стены — длинный шкаф и входная дверь.

Школьница поёжилась от нахлынувших воспоминаний. Ей было двенадцать, когда она познакомилась с ним. Тринадцать, как пробовала гостить.

Девочка на кровати сидела, едва дыша.

Волосы размётаны. Полуголая, улыбалась, дрожала.

Дарина — высокая, в светлых одеждах, с длинными волосами, стояла перед ней.

Та — подняла неуверенный взгляд, качнула головой, указывая на парня, что валялся подле.

Тот — без сознания. Разбитый нос, струйка крови вдоль щеки. Рубашка разорвана, грудь оголена.

Девочка обхватила себя за плечи, принялась раскачиваться взад-вперёд.

Дарина опустилась к ней, взяв за руки, пытаясь успокоить. Но та отталкивалась от неё, забилась в угол, смотрит в ужасе.

В какой-то момент школьница увидела себя в её взгляде: высокое женское тело. Джинсы изодраны. Яркие порезы вдоль рук. Лицо искажено язвами. Моргнула — снова обычная девушка.

Маленькая отвела взгляд, зажмурилась, вжалась в угол постели, выставила подушку перед собой.

Шептала что-то себе, повторяла.

«…и ветер… вольному полю… евая… кие… …апли росы».

Дарина помнила эти слова. Зажмурилась, собираясь с силами.

— Иди, иди сюда, — позвала она себя. — Не бойся, здесь только я.

Та с опаской выглянула из-за подушки. Покосилась на парня, что всё ещё валялся без сознания. Замотала головой, спряталась обратно.

Дарина помнила, как выбежала в ночь из проклятой квартиры, как прошлялась до утра по всему городу, а потом пошла в школу.

Осторожно опустилась на постель, кивнула ей.

Сидели с какое-то время в молчании.

Маленькая ждала, что особь перед ней — очень живое чудище, гораздо живее тех, что являлись обычно. Больше того, оно не исчезало, если отвести взгляд. И лицо не менялось. Странная. Не такая. Не враждебная. Просто сидела, молчала.

Смотрела на неё грустно.

Дарина не знала, что сказать.