Пляска Бледных полностью

Было холодно, зябко, тело пробирал озноб, а в сердце закрадывалась тягучая пустота. Не было страха. Пропали все чувства, кроме дрожи и вечного ветра, столь сильного, что резал плоть. Беззвучный и колкий, он рвал одежды, оставляя грубые раны на плечах: Темница отталкивала её, не желала пускать в себя. Так всегда бывает. Так всегда было и будет: узники не желают, чтоб кто бы то ни было нарушал их покой. Закрыв лицо руками, стиснув зубы от боли, девушка шла вперёд, и вокруг неё тянулись лучи света.

Это не её страхи, не её мысли. Она — чужая здесь, и должна помнить об этом. Она пришла не помогать, а сострадать. Сочувствовать и сопереживать, но не жалеть. Их морок — это их морок, а её мысли — это сила, свет, что должен изгнать тьму их душ.

Ветер стих, раны затянулись, боль ушла. Идти стало легче, а мгла потеплела. Стало спокойно. Ощутив вернувшуюся к ней уверенность, девушка вышла на опушку ночного леса, где вкруг костра сидели трое. Все дети — рыжие, в простых крестьянских одеждах: свободные серые рубахи, такие же штаны, затянутые верёвками. Босые. Все трое — на коленях, склонив головы, протянув руки к костру. Греются. Лиц не видно: прячут. Одна — с длинной косой до талии. Дрожит. Её руки безвольно обмякли. Едва живая. Почти не дышит, вот-вот упадёт. Другая — с волосами до плеч. Трясётся, дрожит, обхватила себя за плечи, мотает головой, пытаясь отогнать мысли, тревожащие её. Третий — мальчик, — самый младший из них. Единственный, кто чувствует себя хоть сколь-нибудь свободно, но встать и идти ему мешают страх и робкость. То и дело оглядывается на сестёр, не зная, уходить ему или оставаться.

Видя себя, Гертру и Орне, Сильфа отвела взгляд. Только одного можно спасти. Остальных — оставить здесь. По крайней мере, сейчас. Будет ли у неё второй шанс вернуться сюда? Сомнений в том, что она справится со страхами каждого, у неё нет, так что вопрос лишь в выборе.

Девушка вздохнула: она пришла сюда за братом, так что всё очевидно. Остальное — потом. С Гертрой она разберётся, как проснётся. Сама с собой как-нибудь уладит, не впервой.

Подойдя к мальчику, она опустилась на траву подле него, взяла его за руки. Тот отвернулся, желая уйти, но сестра настояла. Обняв за плечи, она усадила его перед собой. Она сильнее, она знает его, и за что он оказался здесь. Опустив ладони на виски мальчика, она заставила его смотреть в глаза, погружаясь в глубины карего моря. Обдало потоком жара, опаляя лицо. Хотелось отвести взгляд — но нельзя, нельзя. Нужно смотреть.

Она ощущала тёплые волны, что струились по её жилам, впиваясь в сознание мальчика, причиняя ему боль. Ощущала жжение в его висках, отторжении в его взгляде. Но — надо. Надо.

Луч света укрыл детей, погружая их во мрак, опуская в темницы души ребёнка. Глаза Сильфы застелила тьма.

***

Хорошую книгу надо прожить. В своих сюжетах Макс часто поднимал тему вампиров и охотников за ними. В антураже ветхих замков тёмных веков или в реалиях современности, но в центре внимания всегда был бравый охотник, которому противостояла нежить самых разных цветов и мастей. Будь то типичные кровососы или изворотливые мастера иллюзий, но воин всегда был готов ко всему. Потеряв всё и поставив собственную жизнь на карту, он бросал вызов силам тьмы, порою входя в их замки уже как себе домой, и, вне всякого сомнения, одерживал победу, и зло отступало, давая рассвет новому дню.

Теперь настал тот час, когда судьба бросила парню вызов, о котором он думал, о котором мечтал. Найдя старого знакомого блэкера, он вкратце обрисовал ему ситуацию: его девушку склонил к самоубийству парень в униформе СС.

И фотографии убийцы, и раскрытую квартиру Феи, и её труп на дороге — всё это было.

Затем — протянул другу плётку с просьбой сделать из неё оружие.

Кожу заменили хлёсткими металлическими пластинами, на конце — сточенные шурупы. Теперь ею можно было убивать.

Блэкер, по жизни рубавший металлл, в далёкие годы занимался кузнечеством и реконструкцией. Дело своё он знал, так что оружие получилось под стать охотнику: настоящий Убийца Вампиров, с готической гравировкой «Gn/Fi» на рукояти — марка кузнеца, куда же без неё.

Обвязав лоб тёмной повязкой, чтоб пот не мешал глазам, натянув просторную тёмную кофту, спрятав плеть под пояс, а нож — в карман, охотник приближался к Замку в предвкушении схватки с врагом.

Тьма обнимала город, а ночь рассыпалась звёздами, чей свет затмил лик алой луны. Окна логова зверя зловеще мерцают огнями, а близ ступеней входа слышится музыка. Из стен замка слышится оркестр: ударные и скрипки, духовые и клавишные смешались в симфонии, приветствуя охотника, и на фоне слышится хлопанье крыльев летучих мышей и волчий вой.