Поддомены пятого уровня почти целиком окрасились в оранжевый цвет. Миры Содружества словно укутало в кокон, выйти из которого невозможно.
— Что это? — спросила Аня.
— По полученным данным выделенная оранжевым зона космоса на сегодняшний день должна перейти под контроль Мерцающего флота.
— Мерцающего флота? — ничего не понимая спросил я.
— Да.
— Есть информация, что это за флот такой? — спросил я.
— Нет. Только название. Несколько дней назад, Мерцающий флот перешёл к установлению контроля над «осеменёнными» системами первого порядка. Первая фаза должна завершиться в течение двух недель.
Масштабы впечатляли и ужасали одновременно. Сотни, тысячи миров во власти отрешённых. Полномасштабное вторжение, вот что это такое.
— Да этого не может быть, — кажется до Ани дошёл весь ужас происходящего. — Как они могли распространиться настолько быстро?
— Аня, а вы нашли способ, как определить, заражён человек или нет? Кроме удара электрошокером, соответственно.
— Да, мы разработали один метод. Когда мы улетали на Аврору, его начали использовать в Российской армии. Плюс, сейчас вакцинация в этом сможет помочь, у заражённых будет на прививку специфичная реакция.
Мне вспомнилась наша медкомиссия на «Дмитрии Донском», ведь не случайно мы её тогда проходили. Адмирал проверял, нет ли среди нас отрешённых. А ещё пустые коридоры крейсера. Неукомплектованный штат, говорите? А может большую часть команды отчислили из-за неблагонадёжности?
— Есть правда и радикальный способ определения заражён человек или нет, — сказала Анна.
— Это ещё какой? — спросил Лео.
— Вколоть тройную дозу пентанейротрината. При условии, что человек выпил хотя бы немного алкоголя.
— Жестоко, — поморщился Шнайдер.
Не то слово. Пентанейротритинат сильный нейростимулятор. Его свободное обращение запрещено. Даже одна доза способна вызвать у человека жуткую головную боль. А уж тройная и в сочетании с алкоголем боюсь представить.
— Не спорю, — сказала Анна. — Здоровому человеку обеспеченна жуткая головная боль часа на два. А вот заражённый кони двинет, причём сразу.
— Даже спрашивать не буду, как вы это выяснили.
— Это долгая истории, — смутилась Анна. — Случайно вышло.
— Понятно. Примем к сведению и будем надеяться, что нам не пригодится.
Отвернувшись, я ещё раз посмотрел на звёздную карту.
— Видимо, полететь к Земле не получится, — задумчиво сказал я.
— Почему? — спросила блондинка.
— Если эта карта отражает реальность, то между нами и условно чистыми секторами больше сотни световых лет. А это несколько переходов. Значит, придётся останавливаться в системах, которые контролируют отрешённые. Дальше объяснять?
Гробовая тишина говорила о том, что объяснять ничего не надо. Не на первом, так втором или третьем переходе нас возьмут. «Ноябрь» не тот корабль, на котором стоит ввязываться в бой с полноценным флотом. А то, что там будут боевые корабли, я лично не сомневался.
— И куда вы хотите отправиться? — спросила девушка.
— В Периферию, к станции «Дульсидора».
Аня и Шнайдер ушли. Перед этим девушка выразила своё неодобрение моего решения лететь в Периферию. Шнайдер только покачал головой. Со мной он был полностью согласен. Но ввязываться в споры отчего-то не имел никакого желания. Мыш же на все возражения Ани только фыркал, топорщил крылья и иногда шипел.
Оставшись на едине с собой, я задумался. Впервые в моей жизни будущее было настолько неопределённо, как сейчас. Периферия — это лишь временное решение. Нам надо домой. Лучше к Новой Москве, в крайнем случае на Землю. Только как туда добраться и не угодить в руки отрешённых? Вот этого я не знаю. Придётся в очередной раз импровизировать.
Правда есть у нас ещё одна проблема, которую стоит решить незамедлительно.
Поднявшись, я спросил нашу электронную помощницу:
— Брина, где у нас на корабле кувалда?
— Зачем она вам? — удивилась наша искусственная спутница.
— Надо. Орехи хочу колоть. На каждом уважающем себя русском корабле должна быть кувалда.
— В кают-компании.
— Хорошо. Но почему я её там не видел?
— В нижнем ящике стола. Вы туда ни разу не заглядывали.
— Ага, значит, ты подглядываешь за мной?
— Как можно. Камеры установлены только в общих зонах.
Кувалду я нашёл там, где и сказала Брина. Лежала как неприкаянная в одиночестве. Тот, кто её сюда закинул, явно имел странное чувство юмора. Обычно её хранили в рубке управления или в техническом отсеке. Иметь кувалду на борту это дань традиции, которая уходила корнями в дозвёздную эру.
Достав инструмент, я направился в сторону шлюза. В коридоре на меня наткнулась Анна.
— Что вы собираетесь делать? — в недоумении спросила меня блондинка.
— Скоро узнаете, — ответил я.
В шлюзовой камере я облачился в скафандр. Прицепил страховочный фал и, поудобней перехватив кувалду, активировал воздушные насосы. Когда давление упало почти до нуля, наружная дверь отъехала в сторону. Остатки воздуха вылетели наружу.
— Не знаю, что вы собираетесь делать, но вам стоит быть предельно осторожным, — сказала Брина.