— Понял тебя, мой друг. Тогда пойдёмте. Стол уже накрыт.
В этот момент сидящий на моём правом плече Мыш растопырил крылышки и зевнул. Не знаю, специально он это сделал, или случайно произошло. Могут ли оживлённые «Паутиной» плюшевые игрушки зевать? Рудольф вздрогнул от неожиданности, уставился на порождение Многомерности и спросил:
— Ты его роботизировал?
— Глупец, — тут же возмутился Мыш, — сам ты роботизировался.
Я вздохнул и ответил:
— Это очень долгая история.
Ошалевший на мгновение Рудольф кивнул с ещё большим пониманием:
— Тогда идёмте.
Рудольф Седов, капитан станции «Дульсидора» и глава ополчения Системы Лемар умел создать комфортные условия для себя и своей команды. С одной стороны его трудно обвинить в любви к роскоши, с другой, скажите, кому ещё в голову может прийти в голову построить на боевой станции аквапарк с живыми пальмами? Ладно ещё имитация пляжа на элитной яхте. Но аквапарк на действующей боевой станции? Это уже через чур. Сам же Рудольф утверждал, что сделано это для психологической разгрузки сотрудников, которым приходиться нести все тяготы службы. А пальмы напоминают им родную планету. Хотя, честно признаюсь, не видел я на Лемаре ни одной пальмы.
Покинув шлюз три двадцать семь бэ, мы прошлись по длинному коридору, сели в скоростной лифт и вскоре вышли на внутреннюю поверхность станции. Над нами ярким, почти солнечным светом, сияла центральная ось. Там в магнитной ловушке полыхала раскалённая плазма. Внутренняя поверхность станции причудливо изгибалась, уходя вверх, теряясь в лучах искусственного света.
Внутренняя поверхность «Дульсидоры» — это словно оазис в космической пустоте. Фруктовые сады, аккуратно подстриженные зелёные лужайки, двухэтажные домики для персонала, лабиринт набивных дорожек и сеть монорельсовой дороги, соединяющая всё это великолепие в единое целое. Административные помещения, склады, ремонтные доки, арсенал и прочие хозяйственные объекты скрывались под поверхностью, в двухсотметровой толще основного цилиндра.
— Красиво жить не запретишь, — хмыкнул Шнайдер.
— Брось, Лео, — отмахнулся Рудольф, — словно ты здесь впервые.
— Нет, но никак привыкнуть не могу, что боевая станция внутри может выглядеть так.
— Это всё недостатки человеческого воображения. Почему мы все решили, что боевая станция внутри должна выглядеть этаким нагромождением механизмов? Или бездушной и ровной металлической поверхностью?
— Просто это как-то непривычно, — пожал плечами Шнайдер. — Всё время кажется, что так не должно быть.
— Как говорила моя приёмная бабушка, — ответил ему Рудольф, — когда кажется перекрестись.
— Странный совет, — смутился Лео.
— Зато очень русский. Мы ни разу не пожалели, что сделали на внутренней поверхности этакий городок с парками для персонала. Эта площадь для боевой станции вроде как бесхозная. Вся инженерия, энергосистемы и оборонные комплексы они в толще находятся. Под поверхностью. А здесь смогли жить люди в комфортных условиях. Тем более многие из них здесь жили с семьями. А детям нужно солнце.
— Кстати о детях, — сказал я, — у нас на борту двадцать пассажиров от семи до тринадцати лет.
Рудольф резко остановился, округлившимися глазами посмотрел на меня и спросил:
— Вы совсем идиоты?
— Что не так? — в недоумении спросил я его.
— Почему вы раньше не сказали?
Я замялся, не зная, что ответить.
— На корабле есть кто из взрослых?
— Да, — ответил я, — Анна, сотрудник Косморазведки и… искусственный интеллект Брина. Она своеобразная.
— Боги, своеобразный искусственный интеллект. Во что вы ввязались, ребята? Ты можешь связаться с вашей этой Бриной или Анной, чтобы впустили моих ребят?
Я кивнул.
— Хорошо. Детям нужен свежий воздух и витамины. А не сухпайки и стерилизованная смесь для дыхания. Пускай мои люди их приведут, пара суток у нас есть.
Я не успел спросить, для чего у нас есть ещё пара суток. Мы наконец добрались до небольшого домика, во дворе которого ожидал накрытый стол, а рядом дымил мангал, за которым жарил мясо гуманоидного вида робот-помощник.
— Пойдёмте за стол, — предложил Рудольф, — уверен, всем нам есть, что друг-другу рассказать.
Наш рассказ затянулся часа на полтора. Говорил преимущественно я, Лео иногда вставлял свои ремарки, а Рудольф задавал уточняющие вопросы. За это время мы успели съесть несколько порций шашлыка, а Шнайдер запил всё несколькими бокалами красного вина. Тогда как Рудольф всё ещё цедил первый, а я вовсе к алкоголю не прикоснулся.
Пока я рассказывал, к нам успел присоединиться Эльрик, с ходу налив себе в огромный фужер полбутылки вина. Расправившись с напитком одним залпом, потомок викингов принялся задавать уточняющие вопросы. Пришлось начинать рассказ сначала.
Во дворе соседнего дома люди Рудольфа накрыли несколько столов для нашей ребятни. Жареное мясо детей заинтересовало мало, а вот местные фрукты вызвали настоящий фурор. Не удивительно, они несколько месяцев питались чёрт-знает чем.
Рудольф задумчиво смотрел то на нас, то на детей, грея в руке бокал с красным вином.
— Влипли вы в историю, ребята, — сказал он, когда я закончил свой рассказ.