— Зачем так официально? Вы же не военный.
Я растерянно посмотрел на него.
— Присаживайтесь. Необходимо подписать документы, и вы свободны.
— Свободен? — ничего не понимая, спросил я.
— Ну не вечно же вас здесь держать? Смотрите.
Чиновник достал из папки небольшую стопку бумаг. Армия всегда отличалась консервативными взглядами на документооборот. Местный управленческий аппарат всегда предпочитал иметь на ряду с электронными документами их бумажные копии.
— Приказ о вашей демобилизации, — тем временем продолжал чиновник.
— Демобилизации?
— Да, вас же принял на военную службу адмирал?
Я неуверенно кивнул.
— Дальше: приказ о выплате заработной платы, премиальные и всё прочее.
Меня банально списывали на землю, не собираясь ничего объяснять. Спорить было бесполезно, да и не очень хотелось. Поэтому, быстро пробежавшись по тексту документов, я всё подписал.
— И да, чуть было не забыл. Ваша награда.
— Награда? — удивился я.
— Да, награда. Зачем так удивляться? Уж извините, что не в торжественной обстановки. Времена нынче такие.
Чиновник протянул мне через небольшую коробочку с прозрачной крышкой. Внутри лежал орден «За заслуги перед Человечеством». Четвёртой степени, зачем-то отметил я. А вслух лишь сказал:
— Спасибо.
Никогда не думал, что получу международную награду.
— Прекрасно, — сказал чиновник. — Это ваши копии документов. Выплата уже поступила на ваш личный счёт, можете не переживать. Минут через двадцать отправляется челнок на Землю. Поэтому я рекомендовал бы вам поторопиться.
— Могу я поинтересоваться судьбой своего экипажа? Дети, Шнайдер, Анна, что с ними? Где они? И куда отправили ребят из анабиоза? Один из них мой человек.
— Я, конечно, не уполномочен отвечать на такие вопросы. Но что знаю скажу, — ответил чиновник. — Детей ещё в первый день отправили в реабилитационный центр на Земле. Пострадавшие сейчас на планете, в госпитале. Дмитрий Иванов, кажется ваш человек?
— Да.
— Скину вам адрес больницы. А Леопольд Шнайдер час назад улетел на планету.
— Улетел?
— Да. У нас здесь знаете ли места в челноках ограниченны. На своём не улетите, потом долго ещё придётся ждать свободное место. Поэтому поспешите. А то ваш друг не дождётся.
— А биолог, Анна?
— У неё всё нормально, — пожал плечами чиновник. — Разве что предстоит написать отчёт начальству. Только это мелочь.
— Можно её как-то найти?
— Извините меня, но я не имею не малейшего представления, где она служит. У неё своё руководство, и оно предо мной не отчитывается.
Кивнув в ответ, я поднялся из-за стола и сказал:
— Спасибо.
— Не за что.
— Могу идти?
— Идите.
И вправду, что мне ещё здесь делать?
Забрав свои документы, я вышел в коридор. Личных вещей у меня не было. Бегать искать Анну — бессмысленное занятие. Поговорить с Бриной? Так меня к «Ноябрю» никто на километр не подпустит. И это при условии, что корабль ещё не разобрали по винтику. Оставалось отправиться на Землю. Только что мне там теперь делать?
Космопорт «Восточный» встретил меня шумом и суетой.
Пройдя таможенный контроль я вышел в зал ожидания. В серебристо-сером костюме пилота, который любезно оставили мне чиновники Космофлота. Без каких любо личных вещей. Да и откуда им взяться? Всё, что было, сгинуло при гибели нашего прошлого корабля. А новыми я не успел обзавестись.
Не задерживаясь на входе, я сразу направился к информационной стойке. Если Шнайдер ещё здесь, то он будет меня ждать рядом с ней или, надеюсь, оставит хоть какое-то сообщение.
Наряду с терминалами, стоящими у ресепшена, за самой стойкой находилась девушка в бордово-белой форме космопорта. Земля — богатый мир, раз здесь могут позволить нанимать людей на такую работу. Увидев, что я иду к ней, девушка улыбнулась и спросила:
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Здравствуйте. Я только что э-э-э… с орбиты. А мой друг прибыл на два часа раньше. Хотел узнать, он не оставлял для меня сообщение?
— Хорошо, подойдите к сканеру.
Я шагнул ближе к стойке. Ко мне приблизился небольшая круглая камера, прикреплённая к стойке длинной ножкой. Сканер тонко пискнул, проведя опознания личности. Тут же мои личные данные появились на мониторе. Девушка изучила их беглым взглядом, повернулась ко мне и спросила:
— Глеб Корсаков?
— Как видите, он самый.
— Для вас действительно примерно полтора часа назад оставил сообщение Леопольд Шнайдер.
— И я могу его получить? — поинтересовался я, увидев, что девушка медлит.
— Ах, да, конечно. Просто это несколько нестандартная ситуация.
— Что вы имеете ввиду?
Девушка принялась что-то искать в одном из ящиков стола.
— Никогда раньше не доводилось передавать такие послания. Это прям как-то лампово, по старинке.
Наконец она вернулась, достав и протянув мне сложенный вчетверо и склеенный лист бумаги.
— Пожалуйста, настоящее письмо, как в древности.
В недоумении я смотрел на лист бумаги, который оказался у меня в руках. Шнайдер решил пошутить? Он у нас парень весёлый, но не настолько. Значит для такого поступка у него были серьёзные основания.
Ещё раз поблагодарив девушку я пошёл к выходу их космопорта, вертя в руках бумажное послание.
И чтобы это значило? Ерунда какая-то.