Ещё стоял звон в ушах, а я уже бежал к детям, на ходу сняв шлем. Чтобы узнали, не испугались. Когда началась перестрелка они попрятались за пирамидой металлических ящиков и сейчас выглядывали оттуда.
— Всё хорошо. Не бойтесь, это я.
— Глеб! — узнав меня Вика бросилась на встречу.
Через мгновение она повисла у меня на шее, а я обнял её осторожно, стараясь не задушить в объятиях. В броне такое провернуть запросто, не рассчитав свои силы.
— Всё хорошо, мы здесь, мы рядом, — сказал я.
В этот момент к нам подбежала Аня.
— Быстрее, — крикнула девушка, — к «Ноябрю». Надо спешить, они скоро будут здесь.
Кивнув, я сказал, обращаясь к детям:
— Ребята, все за мной, к кораблю.
Десяток метров — расстояние небольшое. Даже дети могут преодолеть его за несколько секунд. Но мгновения превращаются в вечность, когда на волоске висит ваша жизнь, и вы не знаете, что будет в следующий миг. Я не знал. Не знал, пустит меня Брина или нет. Возможно, капризная иишка заблокировала все входы и ушла в себя, дожидаясь настоящего хозяина. Тогда что нам делать? Искать другой корабль?
Не выпуская повисшую у меня на шее Вику, я поравнялся с овальным люком главного входа. И сходу выпалил:
— Брина, впускай нас.
И в следующую секунду с облегчением выдохнул. Люк открылся.
— Быстро, всем внутрь, — крикнул я, обращаясь к детям.
Ребятне не пришлось повторять дважды. Они ещё на Авроре успели повзрослеть, перестав походить на своих сверстников. Предельно серьёзные и сосредоточенные. Вику я отпустил, и она без слов шмыгнула в «Ноябрь». А сам надел шлем.
Неподалёку стояла Аня, держа наготове оружие. Шнайдер караулил у разрушенного взрывом входа, следя за коридором.
Я стоял на пороге корабля, когда последний ребёнок зашёл на борт. Повернувшись к Ане, крикнул:
— Все. На борт.
А в следующее мгновение всё изменилось.
Стена напротив словно пошла рябью, вспухла и рванула внутрь причального ангара тысячей капель кипящего пластика. По ушам ударило раскатом взрыва, заставив барабанные перепонки отказаться от исполнения своих прямых обязанностей.
В пылающий проём вошли трое в тяжёлой броне. «Муромцы» — узнал я модель скафандров. Точно такие, в каких мы были на «Дульсидоре». Отрешённые держали какие-то несуразно огромные ружья, больше похожие на ракетные установки. Никогда не видел такую модель.
И тут же на нас обрушилась волна металлической смерти. В грудь больно ударило, с такой силой, словно на неё обрушился исполинский молот. Меня швырнуло назад, и мир стал тьмой и ничем.
Раздражающий писк в динамиках стал путеводной ниточкой в реальность. Медкомплекс скафандра трудился, пытаясь сохранить мне жизнь и вернуть в сознание. Голова болталась из стороны в сторону словно её кто-то усердно пытался оторвать. В районе солнечного сплетения, полыхало, словно туда вылили ковшик кипящей смолы. В ступни и ладони словно впились сотни маленьких и холодных иголок.
Постепенно боль отступала. Вместе с ней исчез противный. Голову же продолжило мотать из стороны в сторону.
— Глеб, Глеб! Да очнитесь же, — наконец смог услышать я.
Медленно открыв глаза, я застонал.
Надомной сидела Вика. Девочка плакала и трясла шлем, видимо пытаясь вернуть меня в сознание.
— Всё хорошо, — попытался сказать я.
Вышло не очень. Невнятный и булькающий возглас, словно у тонущего человека. Во рту появился привкус крови.
— Вы живы! — обрадовалась Вика. — Вставайте. Надо что-то делать.
Медленно сев, я попытался осмотреться. Но ушедшая было боль новой волной окатила моё тело. В динамике пискнуло, а в районе локтевой вены укололо. Господи, сколько обезбола в меня влили, пока я валялся без сознания?
Взгляд зацепился за горящую красную надпись на внутренней стороне стекла шлема: «Внимание! Критическое состояние организма! Необходима госпитализация!»
Как это мило с вашей стороны. Предлагаете мне пройтись до ближайшей больницы на Земле? Или вызвать бригаду скорой помощи?
Мы находились в шлюзовой камере. Видимо во время атаки отрешённых меня закинуло сюда то ли взрывной волной, то ли попаданием снаряда в грудь. Входной люк, к счастью, оказался задраен.
— Сколько я пробыл без сознания? — спросил я. На этот раз вышло намного лучше.
— Минут пятнадцать, — ответила девочка. — Первое время они палили по дверям, но потом перестали.
Не трудно догадаться, кого она имела ввиду.
— А Аня с Лео?
— Они остались там, — Вика опустила газа.
Значит так.
— Приветствую вас на борту, капитан, — раздался голос Брины.
Уже хорошо. Я всё ещё для неё капитан. А значит мы ещё полетаем.
Опираясь о стенку, я поднялся на ноги. Меня чувствительно пошатывало, казалось, что держусь я только усилиями бронескафандра.
— Вика, иди скажи остальным чтобы шли в свои каюты, — сказал я. — В которых они сюда летели.
— Они уже там, — ответила девочка.
В шлюз вошла ещё одна девочка. Кажется Лика, вспомнил я имя. Самая старшая среди ребят.
Увидев меня Лика замерла и заморгала своими голубыми глазками.
— Вы как? — спросила голубоглазая.
— Лучше всех, хоть сейчас за штурвал и в бой, — попытался пошутить я, вышло не очень.